Эдди, героиновый наркоман, прекрасно понимает Роланда. «Ты используешь меня, а потом отбросишь, как бумажный пакет, который более тебе не нужен. Черт бы тебя побрал, друг мой. Ты достаточно умен, чтобы деяние это причинило тебе боль, и достаточно бессердечен, чтобы это сделать». Слова «отступление» в словаре Роланда нет. Эдди прямо говорит ему: «Развернуть тебя так же сложно, как вставшего на коньки хряка». Отец Каллагэн выражает ту же мысль более тактично, говоря, что Роланд иной раз путает свою волю с волей ка.
Роланд знает, позволив Джейку упасть в пропасть, чтобы получить возможность догнать Уолтера, он сознательно обрек себя на вечные муки. Миа говорит Сюзанне: «Грехи миров висят на его шее, как гниющий труп. Однако он слишком далеко зашел в своей решимости». Путь Роланда — это путь револьвера; смерть для тех, кто скачет верхом или идет бок о бок с ним.
Потеряв пальцы рук и ног на берегу Западного моря, он более не может добраться до цели в одиночку, даже если бы укусы омароподобного чудовища не занесли инфекцию в его организм. Джейми однажды сказал, что Роланд может стрелять с повязкой на глазах, потому что пальцы у него тоже с глазами. Так что потеря двух пальцев для Роланда — частичная слепота.
Команда, которую он собирает, поначалу кажется средствами для достижения цели, необходимостью, призванной довести поход до конца. Но очень скоро Роланд обнаруживает, что его отношение к этим людям начинает меняться. Он прекрасно знает, что путь его усеян телами как друзей, так и врагов, и вдруг осознает, что, возможно, нашел нечто более важное, чем Башня, впервые с тех пор, как покинул Меджис. Он уже не уверен, может ли он и дальше терять друзей. «Эта моя часть не шевелилась и не говорила долгие годы. Я думал, она умерла. Не умерла. Я снова научился любить, и я понимаю, что это, вероятно, мой последний шанс полюбить. Я соображаю медленно… но я не глуп».
«Сила воли и целеустремленность — хорошие слова, — говорит Роланд. — Но есть и плохое, которое означает то же самое. Это слово — одержимость». Он — капитан Ахаб, и Башня — его белый кит. Главная его цель — спасти Башню от уничтожения, но даже когда она достигается освобождением Разрушителей и спасением жизни Стивену Кингу, он на этом не останавливается. Потому что в один поход его отправила ка, а в другой он отправился сам. Оставив позади замок Алого Короля, он вышел за пределы, очерченные Ганом и пророчествами Артура Эльдского, вышел из-под зонтика ка. Как и говорила Миа, ему пришлось спасать Лучи: если бы они разрушились, Башня бы рухнула, и он никогда не смог бы подняться по винтовой лестнице и увидеть, что находится на вершине.
Когда он говорит Фимало и Фумало, что должен идти дальше, чтобы выполнить обещание, которое дал себе, они указывают, что он такой же безумец, как и Алый Король. Его одержимость заразительна. Он знает, что любой из членов ка-тета встанет на его место, если он падет. «Я могу потерпеть неудачу в деле всей моей жизни, но, когда речь идет о превращении людей в мучеников, с этим я справляюсь неплохо» (ТБ-5). Он задается вопросом, чем он заслужил таких восторженных защитников. Что такого он не сделал, «если не упоминать о том, что вырвал их из знакомой и привычной жизни так же безжалостно, как человек может выпалывать сорняки на своем огороде?»
Сбросив кокон эгоцентризма, он, как и Уолтер о’Дим, боится счета, который могут ему предъявить[271]. «Мой счет становится все длиннее, а день, когда под ним подведут черту, как в счете несостоятельного завсегдатая пивной, приближается. Смогу ли я его оплатить?» Он не считает себя хорошим человеком. «Всю жизнь у меня были самые быстрые руки, а вот с тем, чтобы творить добро, я всегда тормозил».
Он думает, что последователи традиционного Бога знают, что любовь и убийство неразрывно связаны, и что в конце Бог всегда пьет кровь. Иногда ему хочется рассказать о всех своих деяниях, исповедоваться, но отпущения грехов он не ищет. Того, что Бог мертв, он не боится. Его пугает другое: как бы Бог не стал слабоумным и злобным. Он все еще молится, но считает, что «проблемы начинаются, когда люди думают, что боги отвечают на их молитвы». Он отвергает титул чайлд, официальный и древний, каким называют рыцаря в походе. «Мы никогда не называли так друг друга, ты понимаешь, потому что чайлд означает святой, избранный ка. Нам никогда не нравилось думать так о себе».
Будучи стрелком, он исполняет обязанности миротворца, посланника, бухгалтера, дипломата, полномочного представителя, посредника, учителя, шпиона и палача[272]. Он — солдат Белизны, богоданное сочетание подготовленности, наблюдательности и интуиции, которая граничит с телепатией. Он обладает следующими талантами: перезаряжает револьверы, не прекращая стрельбы, владеет гипнозом, говорит на пяти языках и может бежать в темноте. Зрение у Роланда гораздо острее, чем у его спутников.
271
Чарлз Бернсайд, серийный убийца, который передает Разрушителей Алому Королю через Черный дом, испытывает те же тревоги. «Что, если придется платить за содеянное в его долгой жизни?.. Что, если такое вот место (Большая Комбинация) ждет его?»
272
Джейк отмечает, что рядом с Роландом «ты постоянно учишься. Даже если над тобой нависла тень смерти, все равно есть уроки, которые нужно выучить».