«Вот вам простенький урок психологии в беллетристике: возьмите воображаемого мальчика, добавьте несколько дохлых кур плюс обычного паука, и выдерживайте все это примерно сорок лет. Результат? Низшие люди с красными точками на лбу (кровяными кругами, которые не зарастают) и один паук-принц» (ТБ-6).
Лишь очень малое число произведений Кинга, написанных после 1970 г., когда он начал работать над эпопеей «Темная Башня», просто истории. Келвинисты, которые изучают его книги для «Тет корпорейшн», верят, что он оставляет послания в своих произведениях в надежде, что они достигнут Роланда и помогут ему добраться до цели. Роланд внушил эту мысль Кингу, когда загипнотизировал его летом 1977 г.
Кинг думает, что он или созидательная сила, известная как Ган, или Ган вселился в него. «Может, это одно и то же», — говорит он Роланду и Эдди (ТБ-6). Старая жадная ка требует от него гораздо больше, чем просто отвернуться от Дискордии. Ка приходит к нему, и он ее переводит. Он ненавидит ка за некоторые вещи, которые она заставляет его писать.
Его несет приливная волна, которая катится по Тропе Луча, волна, которую, возможно, он создает сам. Джейк думает, что он — транслятор. Он не придумывает ни ключ, ни черепаху из слоновой кости. Лишь передает эту информацию. Он не придумал ка-тет, лишь способствовал его появлению на страницах книги.
Его жизнь — постоянная битва с ка и с историей, которую она понукает его написать. Когда он заглядывает в мир Роланда, Алый Король видит его более ясно, сосредотачивает на нем свое внимание. Он перестал работать над эпопеей после «Стрелка» по двум причинам: не хотел быть творческой силой и из страха.
Цикл «Темная Башня» должен был стать эпосом Кинга, но история и ее герой ушли от него, зажили собственной жизнью, а сама книга вымотала его. В конце «Стрелка» он уже не уверен, кто такой Роланд, герой или антигерой? Он отказался от работы над продолжением, но Роланд гипнотизирует его и требует, чтобы Кинг вернулся к циклу, когда услышит Песнь Черепахи. Последующие двадцать лет он периодически работает над очередными томами эпопеи, но находит, что с каждой новой книгой возвращаться к циклу все труднее и труднее.
В конце 1980-х Кинг наконец слышит песню, которую поет его жена, и бросает пить. После этого они спорят только об опасности маршрута его долгих прогулок.
К 1997 году он уже знает, что произойдет дальше, до самого конца, и понимает, что должен написать разом все три оставшиеся книги. Это означает, что он должен плыть к другому берегу по глубокой воде, где есть шанс утонуть. Он принимает решение еще какое-то время не возвращаться к Башне, но не может отделить ее от тех книг, которые пишет. Подсознательно он постоянно о ней думает.
Уолтер говорит Мордреду, что Кинг «всегда писал очень быстро, что он — потрясающе талантливый писатель, превративший себя в разбрасывающегося по мелочам (но богатого) уличного художника, эдакого Алджернона Суинберна прозы»[302]. Прочитав четыре или пять книг Кинга, Айрин Тассенбаум решила, что он не такой уж хороший писатель. Однако, когда Роланд спрашивает: «Если он нехорош, почему ты не остановилась на первой?» — она признает свою неправоту. «Он читабельный, надо отдать ему должное, рассказывает хорошую историю, но, если говорить о музыке языка, ему словно медведь на ухо наступил». Роланд отвечает ей, что Кинг слышит правильные голоса и поет правильные песни.
Что следует думать читателю обо всех этих пауках (у многих даже больше восьми лапок), которые появляются по ходу цикла? Пауки — подсознательное проявление того самого эпизода из детства Кинга, когда его заперли в сарае? Пауки, с которыми сталкивается Роланд в подвале дорожной станции, пугающе большие, со стебельчатыми глазами, о шестнадцати лапках. Омароподобные чудовища описаны некой помесью лобстера, креветки и паука. Вместо игральной карты дама пик (Queen of Spades) Роланд знает «Чертову черную суку даму пауков (Queen of Spides)».
Эдди говорит о чертогах мертвых, где пауки плели свою паутину. Он ошибочно ассоциирует маски доктора Дума с Человеком-Пауком, героем совсем другого комикса.
302
Суинберн, Алджернон Чарльз (1837–1909) — современник Роберта Браунинга, один из самых плодовитых и разносторонних английских поэтов. В 1890 г. написал «Сборник сонетов „На смерть Роберта Браунинга“».