«Важна история, а не тот, кто ее рассказывает», — говорит Стивен-дворецкий в «Методе дыхания»[303] (ЧС), но тот, кто рассказывает, играет в процессе критическую роль. «Теперь я могу остановиться, отложить перо, дать отдохнуть уставшей руке, пусть и не навсегда; рука, которая пишет истории, обладает собственным разумом, так что покой ей только снится» (ТБ-7).
ГЛАВА 11
Эпопеи, влияния и Ка
«Что есть ка? Колесо, которое делает оборот и в конечном итоге всегда возвращается к исходной точке, с которой все и началось».
Когда Стивен Кинг начал работать над первой главой первой книги, которая превратилась в эпопею «Темная Башня», максимум, на что он рассчитывал, так это написать самый длинный роман в истории. Теперь, будучи дедушкой, перевалившим на вторую половину шестого десятка, Кинг с сочувствием и пониманием смотрит на юношескую гордость, которая замахнулась на такое.
«В девятнадцать лет, по моему разумению, человек имеет право быть самонадеянным… Девятнадцать — тот возраст, когда ты говоришь: „Смотрите все, я пью динамит и курю тротил, так что лучше уйдите с моей дороги, если вам жизнь дорога — вот идет Стив“»[305].
«Властелин колец» вдохновлял Кинга, хотя он не собирался копировать созданий Толкиена, ибо его честолюбие не ограничивалось только походом-фэнтези. Ему хотелось, чтобы в его книге нашли отражение и романтическая поэзия, и спагетти-вестерны 1960-х и 1970-х гг. Окончив колледж, он решил, что пора заняться чем-то серьезным и не тратить время на всякую ерунду. Он начинает роман, в котором должно сочетаться толкиеновское ощущение похода и магии, но на фоне доведенных почти что до абсурда вестернов Леоне[306].
Кинг называет книги цикла «Темная Башня» ковбойской романтикой. Устами Роланда он комментирует смешение жанров, когда Эдди объясняет разницу между детективами, научной фантастикой, вестернами и сказками. «Люди в твоем мире всегда хотят, чтобы история была однотипной? Им хватает одного вкуса во рту?.. Никто не ест солянку?» — спрашивает Роланд. Эдди признает, что звучит занудно, если посмотреть с такой вот позиции. «Когда дело доходит до развлечений, мы действительно хотим чего-то одного». Этот эпизод заставляет вспомнить фразу из «Приключений Гекльберри Финна»: «То ли дело куча всяких огрызков и объедков! Бывало, перемешаешь их хорошенько, они пропитаются соком и проскакивают не в пример легче».
В рецензии на «Бесплодные земли» Эдуард Брайан пишет: «Одно из достижений этих книг — кинговский вроде бы бесцеремонный, но очень органичный метод слияния научно-фантастических конструкций с иррациональной фэнтези. Он сталкивает эти вроде бы не сочетаемые концепции с такой силой, что выделяющееся при этом тепло сваривает отдельные элементы»[307].
Если современная фэнтези, так или иначе, отталкивается от Толкиена, то эпические походы ведут свое начало со времен создания письменного языка. Самым ранним таким произведением, стало описание похода Гильгамеша, созданное более четырех тысяч лет тому назад. Эта древняя история о незнакомых людях в незнакомых местах несет в себе все особенности приключенческих саг, которые главенствуют в современной фэнтези. Гильгамеш и его спутник Энкиду совершают легендарные подвиги, но в истории делается упор на то, что он узнает по пути. То есть сага — повествование не только о цели, но и о самом путешествии.
В свойственной Кингу лаконичной манере он пишет об этом на последних страницах «Темной Башни». Адресует свои слова тем читателям, которые не успокоятся, пока не узнают, что ждет Роланда в Башне.
«Вы суровы, ориентированы на конечную цель, не верите, что вся прелесть в самом путешествии, а не в его завершении, сколько бы раз вам ни доказывали обратное. Вы — из тех несчастных, кто все еще путает занятия любовью и жалкую струйку, которая впрыскивается в последний момент этих занятий… Вы — те жестокие, кто отрицает Серые Небеса[308], куда уходят усталые персонажи, чтобы отдохнуть… Я надеюсь, что многие из вас знают: не это главное. Не в развязке дело. Я надеюсь, вы пришли, чтобы послушать историю, а не для того, чтобы торопливо пролистывать страницы, спеша добраться до концовки. Чтобы узнать концовку, достаточно открыть последнюю страницу и прочитать, что там написано. Но концовки бессердечны. Концовка — закрытая дверь, которую ни один человек (или Мэнни) не может открыть» (ТБ-7).
303
В библиотеке дома 249Б на Восточной Тридцать пятой улице есть книга, которая называется «Разрушители», написанная автором, который не существует вне этого дома. Неизвестный изготовитель дает красивые названия музыкальному автомату и столу для бильярда. В доме комнаты, которые тянутся бесконечна, переходя одна в другую.