С тех пор из детских опытов над собой родился рабочий метод, вся разница только в том, что теперь Шильф не может поваляться в саду. Включив свою проницательность, он мучительно долбит доступный для наблюдателя поверхностный слой, состоящий из описаний места события и свидетельских показаний, пока его пористая поверхность не позволит сделать заключение о характере первоначального текста, то есть сущностной основы. Случайности он понимает как метафоры, под противоречиями обнаруживает оксюмороны, повторение тех или иных деталей прочитывается им как лейтмотив. Когда под ложечкой начинает сосать, как будто бы он, находясь в полете, взлетел на вершину крутой траектории, Шильф, чтобы не упасть, инстинктивно хватается за какую-нибудь опору (край стола, дверной косяк, раковину умывальника) и пожинает плоды своих усилий: догадок, снов наяву, ощущения дежавю.
Там, где он служит, никто не понимает, как он работает; всем видны только его успехи. Коллеги жмут ему руку, в глаза называют гениальным ясновидцем, а за глаза говорят, что ему бессовестно везет. После раскрытия убийств, совершенных пришельцем из машины времени, говорили, что комиссар только и делал, что целыми днями сидел, не сходя с места, пока убийца сам не пришел к нему и вежливо не попросил снять с него показания.
На самом же деле комиссар несколько недель потратил на то, чтобы вдребезги разбить клетку своих наблюдений и нащупать в ней нити, связывающие его с разыскиваемым преступником. Он ждал, когда из общей массы, в которой смешались вещи, извлеченные путем чтения документов и медитации, проглянет какое-нибудь указание, которое подскажет ему, когда и где произойдет крайне необходимая ему случайность. И вот однажды раздался телефонный звонок; незнакомая женщина, нечаянно ошибившаяся номером, настойчиво требовала, чтобы ей подали какого-то Роланда. В тот же день в конференц-зале в окно пыталась залететь птица и, стукнувшись о стекло, замертво упала на карниз, а потом, когда ее хотела взять оттуда молодая полицеймейстерша, как ни в чем не бывало упорхнула. Некоторое время спустя комиссар споткнулся в передней и разбил о дверной косяк стекло на циферблате наручных часов. В отделе часов в «Карштадте»[19] перед ним оказались в очереди два молодых человека, один из которых имел некоторое сходство с жертвой третьего убийства. Они смеялись, рассуждая о том, что жить без часов не только возможно, но и гораздо приятнее. Комиссар не стал отдавать часы в ремонт, а, выйдя за дверь, взял из рук уличного распространителя рекламный листок, приглашавший на какое-то мероприятие в панорамном кафе штутгартской телевизионной башни. Вечером он включил телевизор и случайно попал на фильм под названием «Вертиго», в котором речь шла о возвращении мертвой женщины; конец фильма Шильф так и не понял.
На следующий день Шильф забрался в кафе на телебашне и просидел там несколько часов, поедая сливовый пирог и любуясь, как далеко внизу разъезжают по улицам машины, выписывая по ним замысловатые узоры своих трасс, и как в туманной дымке на горизонте постепенно скрывается Шварцвальдский лес. Сломанные часы он положил возле себя на столик. Когда за соседний столик сел молодой человек и принялся рьяно строчить что-то в своем блокноте, о панорамное окно с разлету стукнулась птица. Комиссар с перепугу смахнул со стола свои сломанные часы. Сосед сунул за ухо карандаш и поднял ему часы. Они разговорились. Молодой человек был одет в голубую рубашку и белые брюки, на поясе у него висел мобильный телефон, засунутый в кожаный футляр. После двух часов оживленной беседы комиссар попросил одолжить ему телефон для короткого разговора. Получив из рук молодого человека мобильник, Шильф, как вежливый человек, отошел на несколько метров в сторонку и сообщил информацию коллегам в управлении. Лишь позднее выяснилось, что фамилия его нового знакомца была Роланд.
Шильфу никогда не забыть укоризненного взгляда, который бросил на него убийца в момент задержания. Молодой человек поверил ему с первого взгляда и рассказал, что явился сюда из будущего для того, чтобы провести несколько экспериментов эпохального значения. А работает он, дескать, над окончательным разрешением парадокса дедушки. Он собирается доказать, что изменение прошлого не оказывает никакого влияния на последующие события, и, следовательно, путешествуя во времени, ты, убивая своих предков, не ставишь под угрозу свое собственное существование в будущем. Шильф еще полчаса заинтересованно выслушивал его рассуждения, прежде чем в кафе вошли двое полицейских в штатском и так изящно арестовали молодого человека, что никто из остальных посетителей даже ничего не заметил.