Мы выбрались за пределы Милуоки, и солнце щедро заливало неоглядные поля по обеим сторонам шоссе.
— Раньше я никогда не слыхал о Корнелиусе Агриппе. В шестнадцатом веке он был известной личностью? Знаменитым философом?
— Вполне возможно. Для таких, как мы со Спенсером, Агриппа был величайшим магом Возрождения. Он прожил удивительно полную жизнь. Был солдатом, ученым, дипломатом, шпионом, доктором с нулевым медицинским образованием, лектором, к тому же был много раз женат. Ради сохранения клиентуры и распространения своих идей Агриппе приходилось колесить по Германии, Франции и Испании. Зачастую ему не платили. Наверное, главным в его жизни был день, когда он стал профессором теологии в возрасте двадцати трех лет. Разумеется, где бы он ни появлялся, духовенство обвиняло его в ереси, потому что он, видите ли, интересовался магией, Раймондом Луллием[36], каббалой, астрологией. Огромных усилий Агриппе стоило находить возможности публиковать свои книги. Его как-то швырнули в брюссельскую тюрьму за долги, а доминиканские монахи в Лёвене обвинили его в безбожии. В те времена за такое казнили. Другие монахи заявляли, что он изготавливает золото, следовательно, состоит в сговоре с дьяволом. Агриппа говорил, что видел и знает, как это делается, но ему самому не по силам. Когда ему исполнилось сорок девять, император Германии объявил его еретиком, он бежал во Францию, а там заболел и умер. Он написал почти миллион текстов и прожил пять или шесть жизней.
— Так он наверняка был кумиром Мэллона.
— Точно. Моим, кстати, тоже. Его «Оккультная философия» в четырех томах — наиважнейшая книга оккультной мудрости в мире Запада. И то ли благодаря этому, то ли вопреки, Агриппа умер в нищете и одиночестве, в окружении врагов. Похоже, магия под конец побеждает тебя.
Я уклончиво хмыкнул. Дональда Олсона это как будто не задело. Я выставил локоть из окна, разогнал машину до семидесяти и умудрился сохранять скорость всю дорогу до Мэдисона. Возвращение наше оказалось спокойным. За деревней Уэльс черный дым уже не стелился по полю, не было его и в небе.
— Черт, — ругнулся Дон. — Миллион долларов отдал бы, чтобы узнать, что цитировал на лугу Мэллон. И знаешь, что самое странное? Он сам понятия не имел, что это было. Он рассказывал, что текст сам собой сложился в голове, и потом, как ни силился, ни черта не вспомнил из того, что говорил.
— И слава богу, — вздохнул я.
На скорости семьдесят миль в час мы въехали в Мэдисон и, обогнув площадь, спустились на парковку под моим домом. Мы освежились и встретились в гостиной, я достал айфон и долго беседовал с женой. Минога — а я мысленно вновь стал называть ее так — вывалила на меня ворох новостей о своих друзьях и коллегах в АФС, городских впечатлений — игра Тины Хоу, Девятая симфония Малера в исполнении Национального симфонического оркестра в центре Кеннеди, обед со старыми друзьями; и планов на ближайшие несколько дней. Люди из Рихобот Бич и Мисси Лэндрю просили ее председательствовать на собрании в следующую среду, и она подумывает принять это предложение. Она уже так долго в отъезде, что еще пара дней ничего не значат. Ли возьмет билет на субботу. Кстати, Мисси удивительная, с ней обхохочешься, и, как она всегда считала, в Мэриленде лучшие в мире крабовые котлетки. Ты ведь не будешь против? Она полагала, что Дон Олсон все еще у меня на иждивении.
— Да, он по-прежнему живет у меня, но не совсем на иждивении. Когда он только появился, я дал ему немного взаймы, но он почти сразу же вернул долг. Дон здорово помогает мне в новом проекте.
У Ли Труа были сомнения по поводу моего нового проекта.
— Сегодня утром мы встречались с Мередит в девичестве Брайт. Она крайне неприятная, но рассказала преинтереснейшую историю о случившемся в тот день.
Ли Труа предположила, что Мередит Как-ее-там-сейчас нынче смахивает на бета-версии программ обработки текста для слепых — тех, что перевирали каждое третье слово и превращали скучные отчеты в сюрреализм.
— Ладно, когда вернешься, расскажу, что она выдала. Например, я не знал, что ты наткнулась на антивоенный бунт, когда шла к лугу.
— Ой, подумаешь. Мы спрятались за стеной парковки, и нас никто даже не заметил. Одна только Мередит возмущалась, что мы опаздываем, не вписываемся в ее схему, остальные не считали это важным. Так, а теперь объясни мне про Гути.
Все, что касается Гути, или нынешнего Говарда, удивительно, сказал я. Нервный срыв на прогулке в саду в тот день, когда мы с Доном посетили его впервые за несколько десятилетий, привел к колоссальному прогрессу. Четыре дня Говард Блай, наш добрый старый Гути, делал один за другим гигантские шаги. А началось все, когда он, лежа на больничном полу, проговорил что-то очень простое. Сказал: «Не делайте этого. Возьмите свои слова обратно». Это первые его собственные слова, не цитата, за тридцать семь лет в Ламонте. Эта девушка, которая работает там, подошла — мы тогда не знали, что она много с ним общалась, — и опустилась подле него на колени, а он что-то прошептал. Ни за что не догадаешься, что он ей сказал.
36
Раймонд Луллий (ок. 1235 — ок. 1316) — испанский философ-мистик, писатель, поэт, миссионер.