Серафита/Серафит родился у фанатичной четы сведенбор-гианцев, которые в течение девяти месяцев беременности ежедневно читали молитвы и медитировали. Результатом стало нечто похожее на ребенка Розмари наоборот. Духовные приготовления супружеской пары были столь ревностными, что в день, когда родился ребенок, Сведенборг, умерший десять лет назад, появляется пред ними и поздравляет их с успехом.
Бальзак был не единственным, кто испытывал восторженный интерес к гермафродитам. Приблизительно в то же время Готье написал «Мадемуазель Мопэн» — своё легкое, фривольное толкование темы, которое сегодня вспоминают главным образом благодаря его яркому предисловию, написанному на основе принципа «искусство для искусства». При всём своём интересе к месмеризму Готье был человеком этого мира, и он лишь в незначительной степени разделял страстное увлечение Бальзака сверхъестественными сферами. И всё же оба они видели в гермафродитизме — наряду с древней эзотерической традицией алхимии и Каббалы — метафору художественной натуры. Бальзак говорил, что художник является чем-то вроде мужчины/женщи-ны. «Серафита», хотя не является лучшим его творением, вносит свой вклад в подтверждение этой идеи.
Жерар де Нерваль
Если Жерар де Нерваль вообще известен английскому читателю, то в большей степени благодаря своим богемным странностям, а не своим книгам. Он — тот самый человек, который прогуливал омара по Пале-Рояль в Париже — на голубой ленточке, — а когда его спрашивали почему, отвечал: «Омар не лает и знает тайны глубин». Можно вспомнить, как он однажды выставил напоказ чашу для вина, сделанную из человеческого черепа, и заявил, что он принадлежал его матери. Причем Нер-валь утверждал, что ему пришлось убить мать, чтобы получить её череп. (На самом деле его мать умерла, когда ему было два года, и он даже не помнил её). Был ещё вигвам, который он неизменно привозил с собой, когда останавливался у своих друзей. Это громоздкое сооружение, тем не менее, оказалось более пригодным, чем необъятная постель эпохи Ренессанса, которую он приобрел для осуществления своих невероятных любовных фантазий. (Неиспользованную кровать Нерваль в конце концов всучил своему большому другу Теофилю Готье.) Нерваль известен также тем, что носил ремешок, в разное время по-разному объясняя его происхождение: то он говорил, что это подвязка королевы Шебы, то утверждал, что это часть корсета мадам де Монтенон или некая деталь одежды Маргариты де Валуа. Многие годы его друзья — Готье, Бодлер и другие — забавлялись, наблюдая выходки le bon1 Жерара, они видели в них только jeux d’esprit12 13 своего талантливого, хотя и рассеянного друга. Но затем эксцентричность перешла в поведение, которое начало действительно озадачивать окружающих. Стало ясно, что с Нервалем что-то не в порядке. Жерар перешел порог особого сорта безумия, и казалось, уже не способен вернуться назад. В конце концов бездомный, нищий и совершенно безумный, морозной январской ночью 1855 года он применил свой знаменитый ремешок для более определенной цели, повесившись на нем в убогом грязном переулке рядом с улицей Риво-ли. Ему было сорок шесть лет, и он только что был отпущен из продолжительного заключения — второго по счету — в приюте для душевнобольных.
Из всех французских романтиков Нерваль был одним из самых чувствительных к влиянию Гофмана и других немецких романтиков, он был также глубоким знатоком оккультизма. Он, подобно Блейку, был мечтателем и, как студент Ансельм, знал о существовании другого мира и всю жизнь гнался за ним, как за своей величайшей мечтой. Но в конце роли поменялись, и мечта — теперь превратившаяся в кошмар — стала гнаться за Нервалем. Злая ирония присутствует в том факте, что Нерваль взял название «Аурелия* в качестве заглавия для одного из своих наиболее известных произведений из новеллы Гофмана «Серапионово Братство*. Когда черная ночь безумия опустилась на Нерваля — что описывается в «Аурелии* (1855), его шедевре, в зловещих деталях, — он, подобно Брату Серапиону, обнаружил себя в мире, который уже не был похож на территорию реальности.
13
Jeux d'esprit — игра ума (фр.).
’ Обнесенное оградой место, огороженный земельный участок.