Наличие связи между поэзией и оккультизмом в творчестве Рембо явно видно уже в названии сборника его стихов в прозе, которое воплощает его «теорию ясновидца»: «Озарения». Хотя имеется небольшая вероятность, что название не принадлежит самому Рембо, достаточно убедительным свидетельством такой связи являются изучение им работ различных просветленных эзотериков, а также явное оккультное происхождение его Theorie du Voyant. Так или иначе, ясно, что в своих работах Рембо уносит слово в новые, неисследованные области, которые мы называем «сферой непознанного». Отсюда сложности, с которыми сталкиваются читатели при первом знакомстве с его творчеством. Возможно, наименее туманное выражение оккультной поэзии Рембо является его стихотворение Voyelles — «Гласные». Здесь Рембо расширяет Бодлеровскую идею синэстезии: он связывает гласные звуки с определенными цветами: А — черный, Е — белый, И — красный, У — зеленый, О — голубой. Таким образом, он систематизирует единство ощущений, лежащее в основе символизма. Но, как утверждает Ииид Старки, имеется достаточно оснований полагать, что Рембо создал свой алфавит, исходя из последовательности цветов, связанных с алхимическими процессами [7].
Хотя Рембо никогда не был сатанистом в истинном смысле этого слова, он признавал в Дьяволе типичного бунтаря. У историка Жюля Мишеля в его книге о колдовстве мы находим убедительные доводы в пользу оценки Сатаны как фигуры, наделенной умом, творческими способностями и волей, чей культ был подавлен Церковью в Средние века. Мишель, видит в Сатане образ, больше похожий на Прометея и Гермеса Трисмегиста, чем на властителя тьмы. Рембо, стремившийся отбросить все запреты, нашел бы существенную поддержку в доводах Мишеля.
Тем не менее после двух лет «целенаправленного расстройства своих чувств» Рембо понял, что попал в тупик. В результате возникло беспощадное подведение итогов, кульминацией которого стали его душераздирающее произведение «Пора в аду» и последующий отказ от занятий поэзией.
В своем письме к Жоржу Изамбару Рембо пишет: «Я стал иным». Он повторяет эту фразу в письме к Полю Демени и добавляет: «Первая наука для человека, который хочет стать поэтом, — это познание самого себя. Полное познание». «Поэт изучает свою душу, он инспектирует её, он испытывает её, он учит её». Человек может заниматься этим, только добившись определенного искажения своей личности. «Душа должна сделаться чудовищной, — говорил Рембо Полю Демени. — Вообрази, человека, который сажает и выращивает бородавки на своём лице».
Эти бородавки и погружение в самоанализ привели к тому, что сам Рембо восстал против своего мятежа. Его переполнило отвращение к своему бунтарству. «Пора в аду» — откровенный рассказ Рембо об алхимическом прыжке в его собственную преисподнюю, о расщеплении души на несовместимые элементы — процессе, соответствующем dissolutio в первой стадии Великого Делания. Затем Рембо оставил поэзию, свою родину и самого себя. «Я» превратился в «иного» [8].
Ж.К. Гюисманс
Если выбирать одну книгу, которая могла бы по праву считаться катехизисом декаданса, то ей должна быть «А Rebours»31Гюисманса. Грамматически правильный перевод «Против природы» или «Против шерсти» не передает смысла, вложенного в название книги Гюисмансом: как отмечал один из литературных критиков, «В глубь жопы» было бы более точным и ярким вариантом [9]. Формируя характер des Esseintes1, Гюисманс взял у Бодлера его короткий период увлечения щегольством, соединил его с эстетическими пристрастиями других оригиналов — Людвига II Баварского, Жюля Барбэ Д’Оревильи, Эдмона де Гонкура, а, больше всего, Робера, графа де Монтескью-Фесензака [10] — и создал образец аристократического неприятия мира. В своем «утонченном thebaide32 33» в Фонтене-Розе, дез Эссент, неврастеничный, чрезмерно чувствительный, слабый и пресытившийся жизнью эстет, отгородился от скучной повседневной реальности и создал свою собственную вселенную, которая соответствовала его сверхутонченным вкусам. Инкрустированная драгоценными камнями черепаха, сладострастные ароматы, экзотические растения, «орган ликеров», на котором исполняются вкусовые концерты, книги древнеримских писателей-декаден-тов в переплетах из редкой марокканской кожи — описанное в собственной книге Гюисманса, его руководстве типа «сделай сам» по экстравагантному самовыражению, всё это стало образцом стиля «конца века». Артур Саймонс дал книге Гюисманса превосходное название: «конспект Декаданса», и многие читатели знают, что это та пресловутая «книга в желтом переплете», которая направила Дориана Грея в его изящный путь к вечным мукам.