Одним из врат, ведущих к мистическим загадкам, был книжный магазин Эдмона Белье на улице Шоссе дч Антен — излюбленное место сливок оккультных кругов Парижа. Гюис-манса ввел туда его друг Вилье де Лиль-Адан. Здесь Гюисманс познакомился с такими оккультистами, как морфинист-розенкрейцер Станислас де Гуайта, Жерар Анкосс, писавший под псевдонимом Папюс «Мистериарх, Неизвестный Наставник»; Поль Адан, член Верховного Совета Общества розенкрейцеров; «Сар» Меродак Пеладан, бывший банковский клерк, ставший оккультным пропагандистом; а также Эдуард Дюбю, молодой поэт, разделявший с Гуайта его пристрастие к наркотикам [14]. Вскоре Гюисманс обнаружил себя вовлеченным в движение наундорффистов, приверженцев загадочного короля Карла XI, предъявлявшего претензии на трон, который его отец, Карл Эдуард Наундорфф, якобы занимал под именем Людовика XVII. Вначале Гюисманс собирал материал о деле Наундорффа, собираясь написать роман. Но вскоре он отказался от этой идеи в пользу более захватывающей: истории о Жиле де Рэ, прославленном воине и соратнике Жанны д’Арк, который оказался втянутым в занятия черной магией, а также оргию садизма и жестокости. К тому времени, когда Гюисманс приступил к написанию «Там, внизу», его второе «Я», Дюр-таль, начал раскалывать его время между исследованиями чудовищных преступлений Жиля де Рэ и погружением самого себя в более современный мрак.
Еще один человек оказал на Гюисманса, возможно, самое существенное оккультное влияние — Берти Курье, любовница писателя Реми де Гурмона. Гурмон описывал Берти Курье как «каббалистку и оккультистку, сведущую в истории азиатских религий и философий, восторгавшуюся вуалью Изиды, посвященную благодаря своему собственному опыту в наиболее устрашающие тайны Черного Искусства…» [15]. Берти успела хорошо погулять до того, как стала для Гурмона объектом его рыцарского поклонения; для зятя Жорж Санд, скульптора Кяе-занже, она была и любовницей, и моделью. Тем не менее другие отзывы о ней менее благоприятны. Пьер Дюфаи описывал её как «безумную женщину, которая даже в короткие эпизоды просветления не была совершенно свободна от болезненных идей, не дававших ей покоя». Согласно Роберту Болдику, биографу Гюисманса, разум Курье был «определенно неустойчивым». Дважды признанная невменяемой и один раз осужденная к лечению в психиатрической лечебнице, Берти питала нездоровую страсть к священникам. Она пугала — или искушала — молодых исповедников рассказами о своих причудливых сексуальных привычках. Она раздавала облатки бродячим собакам, а в своей квартире собрала умопомрачительную смесь церковных принадлежностей и сатанистских безделушек: напрестольная пелена, дароносицы и одеяния католических священников соседствовали с работами Фелисьена Ponca34. Портреты Курье, выполненные Гурмоном, в таких работах, как «Le Fantome», отражают её религиозно-садистический эротизм: «…Гиацинт предстала передо мной совершенно обнаженной, умоляя выпороть её. У неё в руке был бич… Я повиновался. Кроваво-красные полосы исчертили плечи моей возлюбленной…» [16]. Гюисманс несколько лет поддерживал дружеские отношения с Гурмоном и Курье, всё это время он слушал оккультные байки
Берти, и, по крайней мере, один раз принимал участие в спиритическом сеансе у них на квартире.
Еще одним темным ангелом Гюисманса была Генриетта Малла. Короткое время они были любовниками — до этого она была предметом поклонения пресловутого «Сара» Пеладана, еще одного магистра-розенкрейцера. В романе «Там, внизу» Гюисманс использует многие любовные письма Генриетты к Пеладану, приводя их слово в слово. Когда роман был опубликован, Генриетта сделала неуклюжую попытку шантажировать Гюисманса. Если Берти Курье преследовала мужчин-священ-ников, Генриетта имела особую склонность к писателям, и после Пеладана она соблазнила Леона Блуа, а затем занялась Гю-исмансом. Из этих двух непостоянных и невротичных женщин Гюисманс создал образ мадам Шантло — Дюрталевскую сладострастно грешную и дьявольски желанную сатанинскую искусительницу.
Через Берти Курье Гюисманс познакомился с лишенным сана священником Жозефом Антуаном Буллоном, ставшим прообразом одного из героев романа — доктора Иоганнеса, специалиста по изгнанию бесов, врага всех дьявольских происков. В реальной жизни Булло был неисправимым мерзавцем, который, если верить Станисласу де Гуайта, выступал в защиту дикой сексуальной распущенности, супружеской измены, скотства, онанизма, инкубизма и инцеста — неудивительно, что Берти Курье была с ним знакома. По свидетельству Фрэнсиса Кинга, Буллон был виновен в еще худших грехах: со своей любовницей Аделью Шевалье, монашкой, Буллон, как полагали, совершал детоубийства; возможно, он убил одного из своих собственных детей, наряду с другими, во время сатанистских ритуалов. Эта парочка участвовала в особенно тошнотворных формах ритуалов, во время которых использовалось смешивание облаток с экскрементами. В случае Буллона даже самый благожелатель-# ный читатель вынужден признать, что при всех энциклопедических познаниях Гюисманса его явно одурачили.