Его выбор nom de plume43 для своей первой опубликованной' работы был данью почтения Шелли, «джентльмену из Окс-(фордского Университета» и его сочинению «Необходимость! атеизма»» У Кроули вообще была привычка ассоциировать себя* с гигантами английской литературы; его высказывание о месте своего рождения стало знаменитым: «Странное совпадение, что одно маленькое графство дало Англии двух её величайших поэтов — ибо нельзя забывать о Шекспире» [25]. Можно расценить это заявление как типичный юмор Кроули, а можно — как проявление его необузданной самооценки, которая, на самом деле, заставляет заподозрить чувство неполноценности, такое острое, что даже превращение в бога было бы для него недостаточной компенсацией. (Кроули верил, что стал богом в 1921 году, когда достиг магического ранга «Ипсиссимус».) Каждый литератор болезненно реагирует на критику своей работы, но Кроули был, положительно, параноиком. Однажды он принес пробный вариант своей пьесы в стихах «Джефта» (1898) (ещё одна приватно изданная работа), чтобы показать своему брату- ; магу Йитсу, и был удручен отсутствием восторга. «Он выдавил из себя несколько вежливых банальностей», — вспоминает Кроули. Но Брат Пердурабо видел притворщика насквозь. Было очевидно, что «черная, желчная злоба охватила его душу». Причина? Йитс явственно ощутил в работе Кроули руку поэта гораздо более великого, чем он сам…
«Джефта», подобно большинству поэтических произведений Кроули, довольно трудна для чтения. Стихи Кроули не являются, как отмечает его биограф Мартин Бут, «истинной поэзией, которая, в лучших своих проявлениях, несет в себе неопределимую субстанцию, некое неосязаемое качество души…» [26]. За исключением нескольких вещей, поэзия Кроули банальна и второсортна, зачастую откровенно порнографична и вульгарна, как его очень популярный у коллекционеров сборник «Белые пятна» (1898). Но Кроули был такого высокого мнения о своих стихах, что в 1907 году опубликовал (снова за свой счет) «Собрание сочинений». Чтобы привлечь внимание, он пообещал премию в 100 фунтов стерлингов за лучший критический очерк о своем творении. Объявление о начале соревнования было типичным:
Шанс Года!
Шанс Столетия!
Шанс Геологического Периода!
Прошло два года, прежде чем пришел первый отклик. Необузданное творение капитана Д.Э.С. Фуллера, называвшееся «Звезда Запада», в котором автор провозгласил, что «Кроули больше, чем Дионис, он больше, чем Блейк, Рабле или Гейне…», победило без труда. Ведь рецензия Фуллера так и осталась единственной в списке. Фуллер был одним из первых телемитов, а Кроули, известный своей подлостью, так и не выплатил ему премию. Позднее Фуллер стал видным военным историком, но сохранил тягу к харизматическим личностям. Он был единственным англичанином, посетившим празднования по поводу пятидесятилетия Адольфа Гитлера.
Кроули, однако, мог писать удобочитаемо, особенно когда повествовал о самом себе — хорошая черта для рассказчика, но смертельная для поэта. Его объемистые «Откровения» (полное издание, 1969) демонстрируют ту же мегаломанию (которую Кроули называл «аутохагиографией»44. Тем не менее книга занимательна, а местами видны проницательность и интуиция. Хорошо читаются два его оккультных романа, «Дневник Наркомана» (1922), художественно обработанный рассказ о его Телем-ском Аббатстве, и «Лунное Дитя» (1929), злорадный подкоп под «Золотую Зарю». Некоторые чисто магические тексты, такие, как ранняя «Книга Четвертая» (1911) и более поздние «Восемь лекций по Йоге» (1939), не представляют трудностей для заинтересованного исследователя, в отличие от неприступного литературного монстра «Магия в теории и на практике» (1929). Это творение Кроули терпит крах в попытке донести свое послание до среднего читателя, незнакомого с предметом, о котором идет речь. Но именно в этом труде впервые появляется, возможно, лучшее стихотворение Кроули.
44
От слова hagioscope (глазок, смотровое отверстие, через которое люди, находящиеся в боковом нефе храма, могут видеть алтарь).