И все завертелось, хотя не раздалось ни одного выстрела. Кто-то громко застонал. Тымек получил сильный удар в затылок, покачнулся, ткнулся головой в стену и потерял сознание.
Когда он очнулся, то почувствовал, что кто-то льет ему воду на голову. Тымек осторожно открыл глаза, постепенно осмотрелся в полутьме. За столом сидели Бронек и какой-то незнакомый мужчина. Услышав стон, они повернулись в его сторону.
— Больно? — улыбнулся незнакомец.
Сорока пощупал затылок:
— Немного…
— Это по ошибке. Ты все выполнил хорошо. Теперь держи язык за зубами. Если будут спрашивать, скажешь, что вывел Боровца на дорогу, но там никого не было, понял? Если прикажут что-нибудь еще, сообщи Боровцу.
— Знаете, — начал Тымек неуверенно, потирая ноющий затылок, — мне кажется, что этот мой сосед Феликс им обо всем доносит. Очень уж он мной интересуется…
Тымек рассказал, как встретился с Феликсом, возвращаясь из гмины. Незнакомец с минуту помолчал, а потом похлопал его по плечу:
— Не обращай на это внимания. Там видно будет.
Бронек искренне удивился, когда однажды к нему явился Александер. Они молча пожали друг другу руки. Бронек придвинул гостю стул, предложил сесть.
— Вы знаете, что я в политику не вмешиваюсь, — прямо начал Александер, — и никогда не вмешивался. При немцах делал то, что мне приказывали. Ни в чем дурном я не замешан.
Бронек молча кивнул.
— Теперь я тоже ни во что не вмешиваюсь, — продолжал Александер. — Служил в милиции, потом меня уволили, но я претензий не имею. Речь идет о брате. О Матеуше.
Бронек посмотрел на него с интересом.
— Видите ли, Бронислав… — Александер почему-то обращался к нему как к старшему по возрасту. — Видите ли, он запутался немного в теперешней политике. Ему всегда кажется, что крестьянин — это самое главное, и он готов всячески отстаивать его интересы. Но он честный человек. Вы ведь знаете его еще с довоенного времени.
— Знаю, — согласился Бронек. — Только для него самое главное — зажиточный крестьянин. О бедняке он не думает. А чего вы хотите от меня?
— Я хотел вам сказать, что с лесными бандами у него никогда не было ничего общего.
— А почему он сам ко мне не пришел?
— Как вам сказать… Вы с ним часто спорили на разных собраниях, и ему как-то неловко. Но я говорю вам: он честный человек и не пошел бы на такое… Вы мне верите?
— Пожалуй, да… Ведь я давно знаю вас и вашего брата. Скажите ему, пусть не тревожится. А лучше всего было бы, если бы он мне помог. Его здесь все знают и уважают. Пусть как-нибудь зайдет ко мне сюда или в комитет. Поговорим.
Александер вышел довольный. Он выполнил просьбу брата. Об остальном пусть сам заботится.
После всех этих событий Тымек почти совсем перестал пить: боялся, что к нему придут, а он будет пьян и даже не сможет сопротивляться. Если трезвый, это уже другое дело. Он заменил, что и Бронка стала посматривать на него более ласково. Вечерами Тымек старался не ходить в одиночку, да и днем внимательнее смотрел по сторонам.
Перед самыми праздниками бандиты вновь напомнили о себе: они обстреляли двух парней, членов Союза борьбы молодых[10] из школы в Шолаях, возвращавшихся вечерним поездом из Люблина. Председатель школьного правления Союза носил белую овечью папаху. По ней, видимо, его и узнали, и, как только он поставил ногу на ступеньку вагона, по железу простучала автоматная очередь. Ребята мгновенно отпрянули назад и проехали на одну станцию дальше — до Ксендзопольцев. Там они переночевали в отделении милиции и возвратились в интернат утром.
На следующий день в школу приехали работники органов госбезопасности. Они допрашивали учеников и учителей — видимо, подозревали, что кто-то в школе работает на лесные банды. Однако, не найдя никаких следов, они уехали. Через несколько дней членам Союза выдали оружие. В школе был создан отряд ОРМО.
Заведующий школой ворчал, что вместо учебы дети занимаются политикой и военным делом. Впрочем, какие же это были дети? Здесь учились парни из партизанских отрядов, бывшие фронтовики, были даже офицеры. Все они имели жизненный опыт, только в учебе отстали. Многие осваивали программу двух классов за один год, чтобы быстрее пополнить недостаток в кадрах.
Председатель школьного правления Союза борьбы молодых, бывший подпоручник армейской контрразведки, был боевым и настойчивым парнем. Он неустанно расширял свою ячейку и вскоре мог гордиться самой многочисленной организацией Союза в воеводстве. Он пытался даже агитировать молодежь и в деревне, однако в Шолаях его приняли с недоверием, даже враждебно, и в Союз вступили лишь двое.
10
Польская молодежная организация, работавшая под руководством Польской рабочей партии. —