— Еще как, босс, — согласился Марк с улыбкой в голосе. — Все до единой липовые компании имеют две общих черты. Они все частично владеют «Маусом», вообще-то именуемым в документах «Майс» [16], но, я думаю, это промашка с переводом. А второе — то, что они все организованы одним и тем же адвокатом из Цюриха. Типом по имени Рудольф Исфординг.
— Ни разу о нем не слышал.
— Да и повода не было, разве что пару месяцев тому назад.
— И что же случилось пару месяцев назад? — вдруг насторожился Хуан.
— Исфординга назвали главным свидетелем крупнейшего финансового скандала, потрясшего Швейцарию с той поры, как выяснилось, что она припасала золото фашистов.
Он попался на отмывке денег, быстренько узрел надпись на стене и заключил со швейцарскими прокурорами полюбовное соглашение. Масштабы расследования растут с каждым днем. Официальные обвинения предъявлены нескольким президентам банков, пара министров правительства подали в отставку, и теперь под следствие попали и швейцарские представители в ООН на предмет возможного получения взяток. И не исключена связь с миллиардами долларов покойного главы ООП [17]Ясира Арафата, припрятанными в швейцарских банках, которые еще только предстоит откопать. Похоже, скандал уходит на самый верх.
— И все из-за этого субъекта Исфординга?
— Он запустил руку в некоторые грязные карманы очень глубоко.
— Если тут замешана ООП, то я удивлен, что он еще не покойник.
Макс Хэнли издал негромкий смешок.
— Его с благодарностью обнимет террорист в поясе смертника, только тогда, когда палестинцы найдут свои деньги.
— И где же этот Исфординг сейчас?
— Под обеспечивающим арестом в тюрьме Регенсдорф под Цюрихом. В последние пять месяцев он показывался только на специальных следственных сессиях суда. К зданию суда его доставляли в бронированном фургоне. СМИ и близко к нему не подпускают, но одно фото телеобъективом, предположительно изображающее его, показывает человека в бронежилете с лицом, скрытым чем-то вроде бинтов. В швейцарской прессе циркулируют слухи, что он проходит пластическую хирургию во время процесса и по окончании слушаний получит новую личность.
— Бронированный фургон? — переспросил Кабрильо для пущей уверенности.
— С полицейским эскортом. Я сказал, что это альтернатива выслеживанию четырех десятков русских, которые могут что-то знать, а могут и не знать ничегошеньки, — ответил Марк. — Я не сказал, что это более легкий путь.
— К нему допускают посетителей? — справился Хуан, уже думая о том, как можно надавить на прокурора.
Исфординг заключил со швейцарскими властями шикарную сделку. К чему же ему ставить ее под удар, разговаривая с «Корпорацией» о горстке липовых компаний, которые он помог учредить? Придется проявить изобретательность.
— Только одного. Его жену.
Это поставило на идее Хуана запугать его в тюремной комнате для свиданий жирный крест. А если не удастся поговорить с ним в тюрьме, вряд ли Исфордингу позволят говорить хоть с кем-нибудь в зале суда, так что возможности весьма ограничены. Хуан проиграл в голове сотню различных сценариев, но остался ни с чем. Ну, не совсем… но то, что пришло ему в голову, — чертовски рискованная затея.
— Насколько ты уверен по поводу связи с ООП? — осведомился он.
— Сообщения отрывочные, — сообщил Марк, — но в целом вписываются в коррупционную схему.
— Сойдет. Нам на руку любая сплетня.
— Что там творится в твоих интриганских мозгах? — снова вклинился Хэнли.
— Пока стесняюсь рассказывать. Полный дурдом. Есть фотки жены Исфординга?
— Раскопать в газетных архивах не так уж сложно.
— Лады, займись. Я в Цюрих, посмотрю положение дел, прикину, сработает ли моя идея. Вы сами-то где сейчас, парни?
— В Восточно-Китайском море милях в двухстах севернее Тайваня, — доложил Макс.
— А «Маус»?
— Опережает нас на двадцать миль. По нашим прикидкам, это максимальная дальность его радара. Посылаем беспилотник каждые двенадцать часов, просто чтобы приглядывать за ним и убедиться, что ничего не поменялось. Покамест обычная буксировка. Ничего необычного.
— Не считая корабля в его трюме, похищенного в открытом море.
— Ну да, где-то так.
«Маус» покрывает всего 150 миль в день, так что они лишь в полутора днях пути от Тайбэя, хотя Хуан был по-прежнему убежден, что судно изменит курс и направится куда-то еще. Тайвань — современная демократическая держава со слишком грамотным управлением, чтобы пираты использовали ее в качестве базы для своих операций. Они наверняка проследуют во Вьетнам, на Филиппины или в Индонезию.
А значит, чтобы добраться до Рудольфа Исфординга, придется отказаться от «Орегона» в качестве оперативной базы. Но чтобы провернуть то, что пришло ему в голову, потребуются уникальные возможности корабля. Хуан просчитал расстояния и время, сказывающиеся на дальности полета «Робинсона» R-44, стоящего в надежном ангаре под палубой. Чтобы получить снаряжение или персонал с «Орегона», он располагает лишь очень коротким окном, пока корабль будет идти мимо Тайваня. Дойдя до Южно-Китайского моря, он окажется слишком далеко от суши для перелетов. Чувствуя, как засосало под ложечкой, Хуан понял, что у него в запасе всего два дня после того, как он доберется до Цюриха, чтобы прикинуть, кто и что ему понадобится с «Орегона», прежде чем тот уйдет слишком далеко.
Чтобы организовать операцию в Северной Корее, потребовалось три недели, да и то в большой спешке. А ведь эта выходка была сущим пустяком по сравнению с тем, что замыслил Кабрильо теперь.
ГЛАВА 12
Эдди всегда верил в древнее изречение, что человек сам кузнец своего счастья. Это вовсе не значило, что он не допускал мысли о возможности выигрыша в лотерею или попадания в автокатастрофу. На самом деле он просто имел в виду, что правильного планирования, образа действий и острого ума более чем достаточно, чтобы одолеть любую проблему. И везение тут ни при чем. Просто надо трудиться в поте лица своего.
Пролежав первые два часа в ирригационной канаве, он все еще сохранял свои убеждения. У него не хватило времени достойно спланировать миссию, так что в эту передрягу попал вовсе не из-за невезения. Просто плохо подготовился. Но теперь, когда пошел уже пятый час и от его дрожи по поверхности ручья бежала рябь, он начал костерить богов за свое невезение.
Прибытие в Китай прошло без сучка и без задоринки. Таможенники даже толком не посмотрели его документы, обыскав вещи лишь для проформы. Ничего удивительного, ведь он ехал под видом дипломата, возвращающегося на родину после года в австралийском посольстве и заслуживающего особой любезности. А путешествуя по Китаю, он собирался пользоваться документами безработного конторского служащего. Свой первый день в Шанхае он просто бродил по улицам. Он не был в Китае так давно, что требовалась акклиматизация. Надо было изменить осанку и походку — его собственные были чересчур уверенными — и заново освоиться с языком.
Он усвоил мандаринский и английский одновременно от своих родителей, живших в нью-йоркском Чайнатауне, так что говорил без акцента, но с довольно мягкими интонациями, чуждо звучавшими для китайцев. Он вслушивался в разговоры вокруг себя, заново осваивая акцент, с которым говорил, когда был здесь агентом ЦРУ.
Он прямо не верил собственным глазам — настолько преобразился со времени его отъезда крупнейший город Китая. Здесь выросли высочайшие в мире небоскребы, здания и краны продолжают ползти все выше, а темп жизни стал чрезвычайно суматошным. Чуть ли не все пешеходы оживленно беседуют по вездесущим сотовым телефонам. А с наступлением ночи улицы Шанхая озарило столько неоновых огней, что впору поспорить с Лас-Вегас-Стрип.
Он вживался в общество шаг за шагом. Выписавшись из отеля, он выбросил оба чемодана в только что опорожненный контейнер для мусора, который не станут трогать еще минимум дня три, хотя в чемоданах не было ничего инкриминирующего. Дипломатические бумаги уже отправились в путь по канализации отеля. Далее он купил готовое платье в универмаге средней ценовой категории. Продавец не придал значения тому, что покупатель в дорогом западном костюме покупает вещи, не соответствующие его статусу. Надев обновки, Эдди выбросил свой костюм и на автобусе уехал из процветающего центра на окраину, в район заводов и обшарпанных многоквартирных домов. К этому времени он уже успел насажать на рубашку пятен от еды и придать ботинкам потертый вид с помощью кирпича со стройки.
16
Проницательный читатель, конечно, догадался, что ошибки перевода тут ни при чем и название — вовсе не искаженное «Маус», а множественное число — то есть «Мыши» в переводе с английского.