Эх, деньги, деньги, денежки!..
Сколько о вас спето, сколько сказано. А вам все мало, мало, мало… Как же тут быть? Кто подскажет? Никто!.. Промолчал — согрешил. Это верно, это, конечно, плохо. Но зато рассказал Лапшину. Покаялся. Правда, не до конца и не во всем. Но — рассказал. А это уже хорошо. Значит, квиты?
Или нет?..
4
Что-то беспокоило Петра Петровича, когда он медленно вышагивал по бесконечным коридорам железного брюха «Зари». А что, собственно говоря, произошло? Ничего особенного. Почти ничего…
Поспешили, конечно же, с этим агрегатом, с этим долбаным «номер 14/18». Но кто же знал, что придет радиограмма?! Ладно, проехали. Будем считать, что это дело сделано. Лодка все равно ляжет на грунт, и опыты с разведкой и пробами грунта будут проведены, как полагается. Главное — дело.
Значит, нормально?
Да нет, не очень….
Что же такое? А черт его знает, но ведь сосет под ложечкой, явно сосет, и настроение паршивое, как перед поркой. Что-то не так в Датском королевстве…
Может быть всему виной все эти трупы, сердечные приступы и дикие предупреждения? Нет, чепуха. Детские розыгрыши интеллигентов, начитавшихся детективных книжонок. Серьезный человек так поступать не будет. Зачем ему так поступать?..
Петух вдруг обернулся, словно хотел увидеть кого-то невидимого, того, кто может подслушать его мысли. Но позади лишь возвышался худой Геращенко, неотступной тенью следовавший за своим хозяином. Странное дело, но Петуху вдруг стало страшно. Неужели от того, что он неожиданно почувствовал острую тоску одиночества, словно мысленно представил себе крошечную черную подводную лодку, падающую в темную бездну, куда-то туда — в холодную бездну ада?
Петух вздрогнул и остановился.
Геращенко бесшумно приблизился, обошел справа, заглянул, как собака, в глаза шефа. Он как бы спрашивал, что делать дальше, куда идти. Ну что ему мог сказать Петух? Сказать, что испугался? Нельзя, никак нельзя!..
— Пойдем-ка, голубчик, к людям! — неожиданно произнес Петух. — Что-то меня в общество потянуло… Как ты считаешь?
Но Геращенко никак не «считал». Как древнемонгольский ха[3] он жил в координатах трех глаголов: «исполнять», «охранять» и «молчать»…
Ноги принесли Петуха в «Нирвану»…
Некоторое время он раздумывал, куда бы свернуть — к рулетке, где толпилось множество народа, или к низенькой стойке бара, где бесчисленная батарея самых разнообразных бутылок призывно блестели боками. Наконец тяга к алкогольному расслаблению победила, и Петр Петрович решительно направился в сторону бара. Заказал что-то, машинально ткнув в бесконечный список коктейлей, также машинально выпил, когда перед ним, словно по волшебству возник высокий темный бокал, на край которого был наколот ломтик лимона.
— Это что? — спросил Петух.
Чуть наклонившись вперед, бармен быстро и невнятно произнес какое-то слово, видимо, английское.
— Не понял, — раздраженно сказал Петух.
— «Отвертка», — перевел бармен. — Так называется этот коктейль.
— Отвертка! — фыркнул Петр Петрович. — А шурупа у вас нет?
Название коктейля почему-то усилило беспокойство Петуха, он завертел головой, словно старался понять, откуда на него «давит» это неприятное, темное чувство. Заметив, что шеф нервничает, Геращенко придвинулся ближе — перед ним тоже был бокал с коктейлем, но секретарь его только пригубил, — заглянул в глаза Петуха. Странно, но этот взгляд только усилил беспокойство Петра Петровича.
Что-то было не так. Но что? Что, черт вас всех побери?!..
Когда Геращенко осторожно дотронулся до рукава шефа, тот вдруг с удивлением обнаружил, что перед ним стоят четыре пустых бокала. Вот это да! Когда же он это успел? Петух даже огляделся по сторонам, точно намеревался найти тех невидимок, что опустошили бокалы. Однако невидимок не было, и вообще рядом никого не было, только молчаливый секретарь возвышался рядом, да бармен торчал за стойкой и что-то говорил. Петр Петрович прислушался, поняв, что бармен обращается к нему.
— Ну-ка, ну-ка… — вдруг заинтересовался он.
— Я говорю, что рулетка отлично снимает напряжение, — устало повторил бармен.
Этот странный посетитель уже начал его раздражать. Пьет лошадиными дозами, не пьянеет, словно, мафиози, который только что отправил на тот свет целую кучу людей и никак не может успокоиться. А кто его знает? Может это и впрямь мафиози… Вон какой громила трется возле него — молчит и косится, косится и молчит, чтобы их всех!.. Ну, наконец-то, давно пора!..