Хотя Фогг, казалось, не смотрел ни налево, ни направо, как будто он ехал по рельсам, он не терял бдительности. Таким образом, он заметил высокого, широкоплечего джентльмена приблизительно сорока лет, стоящего в дверном проеме и прикуривающего сигару. Только самый острый из наблюдателей, возможно, отметил бы, что шаги Фогга слегка сбились с ритма. И только находившийся рядом и очень проницательный человек обнаружил бы секундное побледнение кожи господина Фогга.
Его губы приоткрылись на миг, выдохнув имя.
Более Фогг ничем не выдал себя. Он шел как, как будто он был планетой на орбите и не мог быть встревожен нечем иным кроме как солнцем, решившим превратиться в сверхновую.
Но под маской его безмятежного лица миллионы микроскопических сверхновых взрывались и полыхали, нейрон за нейроном. Мог это действительно быть ОН? Или Фогг ошибся? В конце концов, человек стоял на другой стороне улицы в тени глубокого дверного проема. Особенности были неразличимы. Телосложение, конечно, напомнило человека, имя которого Фогг выдохнул. Безопасная спичка, с которой он зажег свою сигару, возможно, осветила на миг черты его лица в тени дверного проема, но рука, которая держала спичку, заслонила лицо. И при этом Фогг не мог определить, было ли у этого типа необычное расстояние между его глазами.
Кроме того, взгляд Фогга был слишком мимолетен, чтобы позволить любую проверку первого впечатления. И чем далее он уходил от этого человека, тем меньше верил, что это мог быть ОН. Почему он стоял там, где он мог бы быть замечен? Какую цель он мог иметь, разрешив Фоггу узнать, что он жив? Это была бравада? Или он пытался создать панику?
И как он мог быть живым? Как он убежал? Насколько Фогг знал, он и трое других были единственными оставшимися в живых. Однако когда-то он думал, что был единственным, кто не утонул, но узнал позже, что другим тоже повезло. Другие оставшиеся в живых были французами и канадцами, и не было большого шанса, что они когда-либо увидят его снова. Чтобы удостовериться, что они не признают его, если столкнутся с ним случайно, он отрастил бороду.
Несмотря на интенсивное расследование, не были найдено никаких доказательств, что кто-либо еще вышел живым из водоворота. Однако это могло означать, что капеллане надежно хранили их тайну. Они были очень хороши в этом.
«Возможно, — думал Фогг, — все так внезапно расстроилось, Форстер отбыл к неизвестному месту назначения, и Паспарту появился с дистортером[6], единственным дистортером эриданиан».
Фогг подходил к Реформ-клубу. Хотя он и предвидел возможность того, что и другие могут остаться в живых, он вычислил, что это крайне маловероятно.
Но если бы кто-либо мог выжить, то это именно тот тип из подворотни! Он, Фогг, не имел права принимать желаемое за действительное.
ГЛАВА 3
Реформ-клуб имел политическое происхождение и был основан либералами обеих палат парламента, чтобы помочь протолкнуть законопроект о реформе 1830-32 гг. Это было еще не то, что мы сегодня рассматриваем как демократия. Законопроект перераспределил места в парламенте, предоставив новым средним классам промышленных городов представительство, которого им не хватало. Тогда правительство пыталось избавиться от «гнилых районов». Клуб не смог удовлетворить радикалов (которых мы должны считать очень консервативными по современным стандартам), но это был шаг к настоящему представительству. Почему Фогг выбрал этот клуб, а не другой, неизвестно. Казалось, он вообще не интересуется политикой. По крайней мере, Верн не сообщил нам своего мнения, и в результате тщательного поиска не удалось найти его имя ни в одном из списков избирателей.
Сам клуб был размещен в великолепном здании, архитектурный стиль которого был чисто итальянским, предположительно копии знаменитого Фарнезийского дворца в Риме, спроектированного Микеланджело. В нем было шесть этажей и сто тридцать четыре комнаты. В центре находился большой зал размером пятьдесят шесть футов на пятьдесят футов, высотой с само здание. Рядом с гостиной находятся библиотека и карточная комната. Именно туда и направлялся Фогг, там был конечный пункт его назначения.
Тем временем он сделал запланированную остановку в столовой, девять окон которой выходили в сад. Он сидел за накрытым для него столом и ел свой завтрак, на который он не должен был делать заказ, поскольку набор блюд мистера Фогга никогда не менялся.