А те между тем поднялись в вагон вместе с сэром Фрэнсисом Кромарти, бригадным генералом, который играл в вист с Фоггом на «Монголии». Это выглядело подозрительным, но если сэр Фрэнсис был капеллианином или эриданианином, Фогг не сообщает об этом. Дальнейшие события подтверждают, что он был тем, кем его описывает Верн. Сэр Фрэнсис задавался вопросом, билось ли человеческое сердце под оболочкой лощеной холодности. Кроме того, узнав от Фогга о ставке, он полагал, что их поездка была бесполезна и бессмысленна. Конечно, он не знал, что Фогг путешествовал, чтобы спасти мир, а не ради картежного спора…
В восемь часов следующим вечером поезд остановился приблизительно пятнадцатью милями не доезжая Росала. Проводник прокричал, что все пассажиры должны выйти, объявление, которое поразило всех троих. Паспарту, отосланный, чтобы навести справки, возвратился встревоженный. Они остановились здесь, потому что железная дорога закончилась. Дальнейшие расспросы показали тревожащую ситуацию. Никто не потрудился сообщить им, что, вопреки всему, что сообщали лондонские газеты, нельзя было доехать по рельсам от Кхолби до Аллахабада.
Сэр Фрэнсис рассердился. Фогг оставался невозмутимым. Очень хорошо. Все было предусмотрено. Фогг знал, что рано или поздно на пути возникнет некое препятствие. Благодаря быстроте поездки до сих пор, Фогг уже имел в запасе два дня. В полдень на двадцать пятое судно оставило бы Калькутту, отправляясь в Гонконг. Сегодня было двадцать второе. У них было почти три дня, чтобы добраться до Калькутты. То, что им, возможно, придется пройти пешком семьдесят миль или больше через джунгли, Фогга не волновало.
Беспокойный и любопытный, француз, исследовав возможные средства перевозки самостоятельно, возвратился с хорошими новостями. Они могли ехать на слоне!
Путешественники направились к соседней хижине, где были представлены индусу. Верн пишет, что Фогг говорил с местным жителем сам. Значит, либо индус мог говорить на английском, либо Фогг знал и использовал местный диалект кхандеш. Так как сэр Фрэнсис, возможно, задался вопросом, как он, предположительно впервые попавший в Индию, справился с этим, Фогг, должно быть, воздержался от демонстрации своих знаний. Возможно, генерал переводил, а Верн не потрудился упомянуть это. В любом случае у них не было никакой языковой трудности.
Да, у индуса был слон. Его звали Киуни. Но Киуни не продавался и не сдавался внаем. Он считался очень ценным, так как был обученным боевым слоном.
Господин Фогг предложил десять фунтов в час для использования животного. Нет? Двадцать? Нет? Сорок?
А не продаст ли многоуважаемый своего драгоценного слона за тысячу фунтов?
Тут сэр Фрэнсис отвел Фогга в сторону. Он просил его не разорять себя. Фогг холодно ответил, что он никогда не действовал опрометчиво. Он заплатил в двадцать раз больше, чем зверь стоил в случае необходимости.
— Одна тысяча двести?
— Нет?
— Одна тысяча пятьсот?
— Нет?
— Одна тысяча восемьсот фунтов?
— Нет?
Когда Фогг предложил две тысячи фунтов, Паспарту едва не потерял сознание. Он ясно слышал шорох улетающих в никуда денег.
— Две тысячи?
— Да!
Индиец боялся попросить больше, потому что он боялся потерять все. Сумма позволила бы ему не только жить безбедно до весьма преклонных лет, но и сделала бы его самым богатым человеком в деревне!
Ни один из трех европейцев не знал ни как управлять слоном, ни куда и как ехать. Молодой и умный человек из числа парсов предложил им свои услуги. Фогг быстро принял предложение, обещав большую сумму в оплату. Спустя час после того, как они прибыли, слон уже тронулся в путь. Сэр Фрэнсис и Фогг сидели по обе стороны ховдаха[7]; Паспарту втиснулся между ними; махут[8] ехал на шее зверя.
Их гид уверил их, что, если они двинутся прямо через джунгли, то смогут сократить маршрут на двадцать миль. Паспарту побледнел, потому что это означало визит на территорию раджи Бунделкунда. Британский закон не простирался на эти земли, и если раджа смог бы обнаружить, что они там, они оказались бы в его руках. Он погладил часы.
Фогг не колебался в выборе пути.
В полдень они оставили густые джунгли вступив в страну, обильную рощами финиковых деревьев и карликовых пальм. Длинные ноги толстокожего слона быстро пронесли их по этой местности, и они оказались на больших засушливых равнинах, где то тут, то там росли полузасохшие кусты и торчали огромные скалы из сиенита. Этот камень, Фогг сообщил сэру Фрэнсису, был магматической породой, в основном состоявшей из полевого шпата. Этот минерал получил свое научное название от древнего египетского города Сиена, где были найдены его большие залежи.
7
Howdah или Houdah (хинди: हौदा haudā) — каретка, расположенная на спине слона, чаще всего использовался для переноски богатых людей во время прогулок или шествий, охоты или войны.