Я покосилась на Марка: не заметил ли он? Нет, не заметил. Или ему все равно.
– D’accord. Он сейчас en vacance[26], но, думаю, не обидится, если я позвоню. Может, он сумеет вам помочь.
Пока он звонил боссу, я разглядывала фотографии недвижимости, которую можно снять или купить в городе. За четыре миллиона рэндов мы могли бы купить квартиру вдвое меньше, чем у Пети.
Похоже, разговор вышел весьма оживленный, но я смогла разобрать только «D’accord» и «Vraiment?»[27] – агент все время повторял эти слова.
Через пять минут или около того он повесил трубку и сложил наманикюренные пальцы.
– Очень интересная ситуация. Месье ле Круа говорит, что много лет занимался этим домом, но перестал представлять интересы владельцев где-то в середине девяностых.
– Он сказал почему?
– Слишком уж много хлопот было с этим домом. Люди, арендовавшие квартиры, там надолго не задерживались. Они въезжали, но вскоре уже выселялись, отказываясь платить. Он говорит, что у многих агентств была та же проблема, поэтому они не хотели браться за этот проект.
– Он не упомянул, почему жильцы съезжали?
– Non. Он и сам этого не понимает.
– Он сказал, кто сейчас владеет зданием? Он что-то слышал о Пети?
– Non. Это имя ему незнакомо.
У Марка опять лихорадочно заблестели глаза.
– Мы можем поговорить с ним?
– Oui. Я дам вам его электронный адрес. Но он не сможет помочь вам, пока не вернется из отпуска. Это будет… гм… где-то через две недели, кажется.
Мы от души поблагодарили его и вышли на улицу.
Марк повел меня на Монмартр, где мы остановились перекусить и выпить кофе в самой дешевой забегаловке, которую только смогли найти. Желание Марка выяснить, где же находятся Пети и что за история связана с нашим домом, передалось и мне. Может быть, еще тогда я должна была догадаться, что с Марком что-то происходит. Его чрезмерно восторженное поведение разительно отличалось от привычной размеренной и уравновешенной манеры мыслить, но я все еще радовалась по поводу вчерашних новостей о своей книге, поэтому не обратила на это внимания. Допивая остывший капучино, мы обменивались идеями. На пару часов загадка покинутого жильцами здания захватила нас. Из этого выйдет роскошная история, которую мы сможем рассказывать, когда вернемся домой: «Вы ни за что не поверите…» Да, это воодушевляло.
Когда мы вернулись домой, у квартиры нас ждала Мирей. Она сидела на ступеньке, укутавшись в уродливую шерстяную шаль, топорщившуюся за плечами, как грязный парашют. На щеке у нее виднелся след голубой краски. От нее пахло пóтом и никотином.
Не глядя на Марка, она повернулась ко мне и кивнула.
– Вы все еще здесь?
– Похоже на то, – как можно легкомысленнее откликнулась я.
Она с жалостью посмотрела на меня.
– Остальные не были здесь так долго.
Мы с Марком переглянулись.
– Что еще за остальные? Пети?
Она наконец-то удостоила его взглядом.
– Я говорила вам. Я не знаю этих людей. Non. Говорю о les autres visiteurs[28]. Как вы. Семья из Англии или Америки. Пробыли всего одну ночь. Я их видела, они уезжали. Очень злые. Вам тоже нужно уехать. Они уехали, и стало лучше. Но все еще плохо.
– Погодите… когда это было?
– Не знаю. – Она пожала плечами. – Я плохо со временем.
– Почему они уехали? – Марк смотрел на нее с таким же напряжением, как и она на нас. – Почему они злились?
Мирей вздохнула.
– У вас есть деньги на мой вай-фай? – Она странно произнесла это слово.
– Почему они уехали? Они останавливались в нашей квартире? – Марк уже повысил голос.
– Успокойся, Марк, – прошептала я.
Мирей протянула руку ладонью вверх:
– Деньги.
Марк открыл бумажник и достал банкноту в десять евро.
Мирей охнула, вскочила на ноги и выхватила бумажник у него из руки.
– Эй! – Марк попытался отобрать его, но Мирей отвернулась.
Она пристально вглядывалась в снимок Хейден, вложенный в отделение для визиток. Я знала, что за этой фотографией лежат еще два снимка – Зоуи.
– У вас есть un enfant?[29] Почему вы не сказали мне раньше?
– А почему мы должны были вам говорить? Отдайте!
– Это ваш bébé?[30] – спросила она у меня.
– Ну, она сейчас уже не такая маленькая.
Мирей что-то пробормотала себе под нос по-французски. Ее рука обмякла, и она чуть не выронила бумажник. Марку наконец-то удалось его забрать.
Затем она кивнула и посмотрела мне в глаза:
– Я увижу вас сегодня вечером.