В тот день я не звонила Марку, а он не позвонил мне. Я периодически проверяла свой телефон, но мне приходил только какой-то спам от провайдера.
Вечером мама в очередной раз попыталась выведать у меня подробности случившегося, но я отмахнулась, успокоив ее ложью о том, что у Марка много проблем на работе и ему нужно побыть одному. Мы с папой посмотрели регби, пока мама искупала и накормила Хейден. Я даже ничего не сказала, видя, что мама дает малышке рыбные палочки с майонезом, – сейчас мне было не до здоровой пищи. Спать я легла рано.
И опять мне ничего не снилось. Я чувствовала себя отдохнувшей и расслабившейся, будто несколько часов отмокала в горячей ванне. То ли мама, то ли папа, но кто-то оставил на моем прикроватном столике чашку кофе и тарелку с тостами. Тосты остыли, а кофе был едва теплым, но пить его было приятно. Я потянулась и подошла к окну. Хейден помогала маме развешивать белье, хихикая и гоняя птиц, слетевшихся к кормушке на залитой солнцем лужайке. Взяв ноутбук, я вернулась под одеяло.
Увидев письмо от канадского литературного агента, я ощутила очередной приступ паники. Я настолько ожидала отказа, что мне пришлось прочесть текст два раза, прежде чем я поняла его смысл: эта женщина предлагала мне свои услуги. Мне сразу же захотелось поделиться с Марком хорошими новостями, увидеть гордость на его лице, услышать ее в его голосе.
«Ты не можешь. Ты его бросила. Ты оставила его в том доме и сбежала».
Я имела право злиться после того, что он сотворил с Хейден. Конечно, я имела право злиться, но Марк болен. Насколько я могла понять, он переживал тяжелый нервный срыв. И вместо того чтобы помочь ему, я сбежала.
Я оставила его одного в том доме.
Охваченная стыдом, я бросилась к телефону, чуть не опрокинув чашку с кофе, и набрала его номер, но включился автоответчик. Я отправила ему сообщение с просьбой перезвонить.
Разволновавшись, я съела остывшие жесткие тосты, хотя у меня не было аппетита. Затем еще раз перечитала письмо от агента и даже сумела сформулировать вежливый ответ – дескать, я принимаю предложение. Я надеялась, что мое письмо не покажется ей слишком восторженным и подобострастным.
Письмо литературного агента я отправила Марку, а затем просмотрела другие входящие сообщения. Карим написал мне в «Фейсбуке», отчего мне стало совсем совестно, и я удалила его сообщение, не читая. Еще пришло письмо от какого-то ле Круа. Мне потребовалось время, чтобы вспомнить это имя. Точно, это же директор того французского агентства по недвижимости, я писала ему по поводу дома Пети. Я равнодушно открыла письмо – сейчас меня больше волновали новости о моей книге и чувства к Марку.
Мадам Декок!
Пишу вам в ответ на просьбу поделиться информацией, но вы должны понять, что после этого я уже не смогу вам помогать и со всем уважением прошу больше не обращаться ко мне по этому вопросу.
Впервые я узнал об упомянутом вами здании около двадцати лет назад, когда ко мне обратился месье Филип Гюэрин с просьбой представлять его интересы. Много лет здание оставалось заброшенным, после чего месье Гюэрин выкупил его, отремонтировал квартиры и попросил меня найти ему арендаторов.
Вначале я подумал, что это простая задача. Многих людей заинтересовало мое предложение, поскольку дом находится в престижном районе, а сами помещения достаточно просторные. Но люди приходили, смотрели квартиры и отказывались их снимать – снова и снова. Некоторые говорили, что чувствуют une mauvaise ambiance[42], но в основном клиенты не могли описать, что именно им не нравится в этом здании. Сам я не мог понять, что же происходит, потому что ничего подобного не ощущал. Мы постепенно снижали цену за аренду, поэтому, естественно, нам все-таки удалось привлечь жильцов, но все въехавшие не оставались там надолго, никто не продлевал срок аренды, и здание постоянно в той или иной степени пустовало. Жильцов не хватало. И так продолжалось много лет. В какой-то момент у месье Гюэрина начались проблемы со здоровьем, и потому он решил продать это здание, но не смог, поскольку уже вложил в него огромные деньги, а продажа дома принесла бы ему только потери: в этот момент во Франции разразился экономический кризис.