После вступления в бессмертие, эти отметины по большей части становились неизменными. Хотя он мог приобрести у лореанских ведьм заклинание гламура и скрыть эти отметины, избавиться от них он не сможет уже никогда.
Несмотря на шрамы, женщины до сих пор нашли бы его привлекательным. Даже очень.
— На что ты смотришь? — огрызнулся Тронос, стараясь казаться спокойным под её пристальным взглядом. Хотя выглядел он при этом весьма смущенно.
— На моего извечного врага.
Она потратила много лет на беспрестанное бегство от Врекенеров. А сейчас оказалась поймана в ловушку объектом своего страха. Что не помогало справиться с её врекенерским ПТСР[3].
Рано или поздно она все равно сбежит; она всегда так делала.
А потом он снова придет за ней снова, как он всегда и делает.
— Хорошо, Тронос, ты поймал меня. Что дальше?
Ей показалось, что она увидела проблеск потрясения в его глазах, словно он до сих пор не мог поверить в свой успех за столь длительное время.
— Сейчас я собираюсь вытащить нас с этого острова.
— Как? Это место находится за тысячи миль от земли, и окружено, кишащей акулами, водой. — Люди подготовились к возможности бегства бессмертных. Ну, подготовились ко всему, кроме действительно раздраженной Ла Дорады. — Ты не сможешь пролететь такое расстояние.
Несмотря на то, что он старался скрыть это, Ланте видела какую боль он испытывает просто от короткого перелета… его лицо вытянулось и побледнело, губы были сжаты в тонкую линию.
Его сородичи могли пролетать сотни, если не тысячи миль за раз, поэтому Ланте задалась вопросом: каков его предел.
— И уж тем более не со мной на буксире.
Он выглядел так, словно пытался усмирить свой гнев… словно даже звук ее голоса, выводил его из себя.
— У меня есть другие способы спасения.
— Угу. Слушай, где-то там есть ключ от моего торка. — Своего рода.
Каждый ошейник отпирался и запирался отпечатком пальца начальника тюрьмы, троллем по имени Фигли (конечно, образно говоря троллем). Когда они с друзьями наткнулись на пойманного в ловушку начальника, Ланте, для простоты использования, отрезала ему руку. Но прежде чем она смогла бы освободиться, Эмбер украла эту неряшливую штуковину и сожгла тело Фигли!
Именно из-за этого Ланте с друзьями оказались в тоннеле.
— Если бы ты помог мне снять этот ошейник, — сказала она Троносу, — я могла бы создать портал туда, куда ты пожелаешь. — Или приказала бы ему бить себя в пах. И убежала бы со всей скоростью, на которую была способна… потому что, смотря на это, действительно от души похохотала бы над ним.
Разумеется, при условии, что ее от случая к случаю работающее, убеждение сработает, но Ланте была полна надежд: в конце концов, за последние три недели она запасла немало сил для этого.
Тронос взбешенно уставился на пристально смотрящую на него Ланте.
— Ты будешь носить этот ошейник весь остаток своей бессмертной жизни. То, что ты осталась в нем — невероятная удача.
Ланте знала, что он говорит вполне серьезно. А это значит, что она должна сбежать от него и найти ту руку.
— Ты всегда хотел, чтобы я была послушной, да? Как женщины Врекенеров? — Ланте слышала, что они никогда не смеются, не пьют, не танцуют, не поют и всегда носят тусклую, полностью закрытую одежду.
На расстоянии вселенной от веселых, жизнелюбивых женщин-чародеек с их традиционным металлическим одеянием, ярко раскрашенными масками и смелым макияжем.
И, о ужас-ужасов… Врекенеры презирали ношение золота. Для поклоняющейся золоту чародейки, как Ланте, это было богохульством.
— Ты всегда желал, чтобы я родилась покорной и бессильной.
— Возможно, ты и так бессильна. За прошедшие столетия, ты навряд ли могла использовать свои способности… даже без ошейника.
Раздражение. Хуже всего то, что он прав. Хотя убеждение было основной силой Ланте… с которой она родилась и сроднилась всей душой… она почти потеряла ее, раз за разом излечивая сестру от повторных атак Врекенеров.
Каждый раз, когда их настигала крылатая угроза, Сабина оказывалась в опасности. Каждый раз Ланте излечивала её раны, приказывая телу Сабины исцелиться.
То, что сила Ланте разрушена, всем было хорошо известно. В то время как Чародеи украли другие способности девушки, на ее неполноценную душу претендентов не было.
— Посмотри на свои сверкающие глаза. Обиделась на это, существо?
Она напомнила себе, что в чрезвычайных ситуациях ей все же удавалось небольшими урывками использовать свою силу убеждения. Однажды ночью, когда звезды выстроились в ряд, ей удалось приказать Оморту… почти всемогущему чародею… временно стать бессильным.