– Откуда… – начал Дохён, но осёкся.
– Думаешь, только ты один знаешь о таких вещах? – Сонджу невесомо провела пальцами по амулету. – Этот знак передавали в некоторых шаманских кругах столетиями. Он означает… – Её губы приоткрылись, будто она раздумывала, говорить ли дальше. – «Врата, соединяющие начало и конец». Назови это Колесом Cудьбы, Печатью двух миров – смысл одинаков.
Дохён почувствовал, как внутри у него нарастает волна раздражения и тревоги. То, что он считал суеверием, вдруг оказалось реальностью. Хара уже страдала от непонятных видений, он чувствовал это, пусть она и не делилась с ним, и теперь ему явно пытались внушить, что она является частью какого-то большого плана.
– Откуда ты узнала о Харе? – переспросил Дохён, стараясь сдержать эмоции.
– Рядом с ней дрожит грань между мирами. Я заметила это ещё прошлой осенью, тогда твой отец приходил ко мне в последний раз. Вместе с Харой.
При упоминании отца сердце Дохёна сдавило. Он до сих пор не мог смириться с тем, что Кан Инсо исчез, не оставив никаких объяснений. Впрочем, возможно, это была его воля: оберегать детей от страшной правды, пока сам он бьётся с тьмой. Но теперь тьма, кажется, подобралась к их семье слишком близко.
– Ты лжёшь, – процедил он сквозь зубы, сам толком не зная, почему считает, что шаманка может обманывать. – Отец не стал бы посвящать тебя во все детали.
Сонджу не ответила на этот выпад. Её взгляд вдруг смягчился, и в нём промелькнула печаль.
– Ты её защищаешь, но при этом не замечаешь очевидного. Возможно, сам боишься признать, что ваша семья связана с миром духов сильнее, чем любые другие охотники. – Сонджу накрыла ладонью кисть Дохёна, но тот резко отдёрнул руку, будто обжёгшись. – Гора Пугаксан. Там, в одной из пещер, остались следы обряда, который проводили ещё в эпоху Чосон. Может, там ты найдёшь свою правду. Или хотя бы её часть.
Дохён ничего не ответил. Он молча поднялся из-за стола, швырнул на него купюры за чай и развернулся к выходу. В груди клокотали гнев, обида и страх за Хару. Сонджу была слишком спокойна для человека, который сообщает настолько тревожные вещи. Может, она просто играет с ним, как кошка с мышью?
Когда он уже занёс ногу, чтобы переступить порог, Сонджу тихо произнесла вслед:
– Береги себя, Дохён. И Хару тоже. Возможно, судьба уже постучалась в вашу дверь.
Он не обернулся, но ощутил, как ёкнуло сердце от этого мягкого, но наполненного силой голоса. В глубине души он понимал: где-то она права. Что-то меняется. И если он будет упрямиться дальше, рискует потерять всё.
Ночь встретила Дохёна пронизывающим холодным ветром. Несколько фонарей едва освещали дорогу. Прохожих уже почти не было. Дохён шёл быстрым шагом, сжимая в руке амулет, который за мгновение до выхода схватил со стола. Он даже не понял, зачем это сделал. Может, чтобы Сонджу не продолжала играть с ним? Или чтобы самому разобраться в силе, что исходила от этого талисмана? Но как только его пальцы коснулись амулета, то тут же занемели. Магия, заключённая в свёрнутой бумаге, была невероятно мощной. Неужели она действовала на самого Дохёна?
«Хара связана с древней силой, и ты это знаешь. Хоть и не говоришь ей», – всплыли в памяти слова Сонджу.
Это разозлило его ещё сильнее. Он сжал талисман крепче. Внутри бурлила ярость: и на Сонджу, и на ситуацию, и даже на отца, который не оставил ему чёткого плана, кроме этих дневников и сомнительных зацепок. Но превыше всего Дохён был зол на себя самого за то, что не может защитить Хару так, как обещал после смерти матери. Он ведь поклялся, что не даст сестре утонуть в тёмном водовороте, с которым сам кое-как справлялся все эти годы.
В конце концов он резко остановился, вдохнул холодный воздух и поднял глаза на тёмное небо, где сквозь рваные тучи виднелся тусклый лунный диск. Этой ночью у него не будет сил пойти в горы Пугаксан. Слишком много информации и эмоций обрушилось разом. К тому же Хара одна дома, и Дохён не может оставлять её одну надолго.
– После страданий приходит радость[20], – пробормотал он с горечью.
Но в глубине души чувствовал, что утро не решит всех проблем. Скорее всего, только усугубит их. Тем не менее у него не оставалось иного выхода, кроме как попытаться собрать разумную картину из разрозненных осколков. Как и советовала Сонджу, он найдёт пещеру, но без её помощи. Дохён не привык доверять кому попало, особенно людям, причастным к потусторонним силам.