Незнакомец был… слишком идеальным для заурядного прохожего. Классический тёмный костюм под чёрным пальто, волосы аккуратно уложены, безукоризненно бледная кожа лица. Он напоминал актёра или айдола[27].
Но больше всего Хару поразили его глаза. Сначала ей показалось, что они светло-карие с янтарными вкраплениями. Но стоило присмотреться, как оттенок изменился: Хара увидела золото, раскалённое, живое. В тусклом свете лампы, висящей под потолком пхочжанмачха, его глаза вспыхнули, как догорающие угли от порыва ветра, точно внутри него тлело что-то. И было это что-то древнее, недоступное для чужого понимания.
– Кто вы? – вопрос сорвался с губ раньше, чем Хара успела подумать. Она быстро моргнула и мотнула головой, пытаясь избавиться от странного ощущения, будто её мысли стали патокой. – Мы знакомы? – добавила она, хмурясь.
– Нет. – Мужчина пожал плечами, не сводя с неё взгляда. – Но я не смог пройти мимо. – Он посмотрел на почти не тронутые ттокпокки и рюмку с соджу и облокотился на стол. – Хочу задать вопрос, – сказал он мягко и снова перевёл взгляд на Хару. – Ты чувствуешь, как мир меняется вокруг тебя? Что-то происходит, правда?
Хара замерла, ощутив, как внутри поднимается тревога. Они точно не знакомы?
– Не понимаю, о чём вы, – осторожно сказала она.
– Нет, понимаешь, – уверенно возразил он, а затем, наклонившись ближе, прошептал: – Я вижу, как твои глаза меняются, когда ты думаешь о том, что недоступно обычным людям.
Хара чуть не выронила палочки. За какие-то жалкие минуты незнакомец слишком глубоко проник в её личное пространство. Словно знал про сны, про духа и чувство вины, про неспокойные тени, танцующие каждую ночь на стенах её спальни.
Она опустила голову, пытаясь унять дрожь в пальцах. Подцепила кусочек ттокпокки, но, когда отправила его в рот, пряный, обжигающий вкус не доставил удовольствия. Незнакомец же не сводил с неё глаз, и в их янтарной глубине, когда Хара украдкой взглянула на него исподлобья, ей вдруг почудилась насмешка. Едва уловимая, но насмешка. Неприятно.
Проглотив ттокпокки, Хара выпрямилась и прочистила горло.
– Если вы сели ко мне, чтобы говорить загадками, то ошиблись местом, – она старалась говорить уверенно, хотя чувствовала себя совершенно иначе.
Желание позвонить брату росло с каждой секундой.
Незнакомец слегка улыбнулся.
– Нет, не ошибся, – произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус. – Я всегда прихожу туда, где могу найти… интересную компанию.
Харе показалось, будто он знает о ней больше, чем она сама. Она украдкой изучала его лицо: чёткие скулы, тонкий прямой нос, мягкий изгиб выразительных губ. Незнакомец словно предвкушал что-то. Как хищник, что наблюдает за добычей, не торопясь и играя с беспомощной жертвой. Хара чувствовала силу, исходящую от него, и от этого становилось не по себе.
Она снова глянула на телефон, лежащий на столе, и сглотнула.
– Не стоит так на меня смотреть. – Вкрадчивый голос обволакивал. – Я обычный человек… вроде как. – На губах незнакомца снова мелькнула улыбка.
Последняя фраза, произнесённая с едва заметной заминкой, заставила сердце Хары ёкнуть. Что он хотел сказать? Она покосилась на других посетителей: фоном гремели металлические крышки кастрюль, хозяйка разливала мутное макколи[28] в чаши, офисные клерки смеялись, запрокинув головы. И никому не было дела до неё. До них.
– Я всё равно не понимаю, что вы от меня хотите.
Собеседник лениво подпёр голову одной рукой и продолжил сладко улыбаться, смотря на Хару. Пальцами второй руки он постукивал по столу, словно у него в голове звучала какая-то песня.
Что-то внутри Хары протестовало. Она не привыкла к такому давящему вниманию, как и не привыкла к намёкам, которые выдавали, что незнакомец знает о ней слишком много. Всё это попахивало сталкерством.
– Иногда первое впечатление обманчиво, – негромко отозвался незнакомец, вздохнув. – Но поверь, твои сны – одна из надёжнейших вещей в этом меняющемся мире.
Хара хотела спросить, откуда он знает про сны, но в горле встал ком, и она молчала, ошарашенно уставившись на него. Внезапно стало душно.
– Так, хватит! – Хара схватила рюкзак, достала несколько купюр из бокового кармашка и, положив их на стол, крикнула хозяйке: – Я тороплюсь, было вкусно!
Быстро встав и схватив телефон, Хара практически выбежала из палатки. Её шаги гулко отдавались в ночной тишине. Только когда она отошла на несколько метров, дыхание немного выровнялось, а руки перестали так сильно дрожать. В суматохе она утратила ощущение времени, и лишь взглянув на чёрное небо, задумалась: который час?