Она сидела на циновке у низкого столика, внимательно читая какую-то потрёпанную книгу, пожелтевшие страницы которой казались очень хрупкими: дунь – и рассыплются в руках.
– Нашёл ли ты что-то новое? – спросила она спокойно, но не подняла головы, не повернулась и даже не поприветствовала его – только продолжила читать.
– Ничего, – отозвался Дохён уклончиво. – Я хочу точно узнать, где искать эту пещеру, о которой ты говорила. Вчера ты упомянула, что там остались следы обряда эпохи Чосон…
Кивнув, Сонджу посмотрела на него:
– Да. Твой отец бывал там. Нужное место находится около северных склонов, за старыми башнями.
Достав откуда-то из-под книг кусок старинной карты, Сонджу кивнула, приглашая Дохёна зайти, и провела пальцем по едва заметной тропе:
– Вот здесь. Если найдёшь каменный столб с выбитыми иероглифами, поворачивай направо. Пещера будет за россыпью валунов. – Она на миг помедлила, бросив на Дохёна испытующий взгляд. – Кан Инсок-ним[35] в последнюю нашу встречу говорил, что в Харе может когда-то пробудиться сила. Он оберегал её от этой судьбы, не желая посвящать в тайны охоты. – Сонджу чуть склонила голову. – Полагаю, ты продолжаешь его дело.
Зачем отец рассказал Сонджу их семейный секрет? Пытаясь унять внутреннюю дрожь, Дохён молча всмотрелся в карту.
– Я сфотографирую? – спросил он, поджав губы.
Сонджу кивнула, дождалась, пока он сделает несколько снимков на телефон, и убрала карту. Она посмотрела прямо ему в глаза:
– Но будь осторожен, там остались следы сильной магии. С тех пор как граница миров стала тоньше, в этой пещере могут пробудиться силы, с которыми будет трудно совладать даже такому сильному охотнику, как ты.
Кажется, Сонджу впервые назвала его сильным. И в её взгляде не было даже намёка на насмешку, как в юности. Это удивило.
– Спасибо. – Дохён коротко поклонился и направился к выходу.
Дохён остановился на краю небольшой парковки, где асфальт уже начал покрываться первыми липкими листьями, сорванными ночным ветром, и заглушил двигатель. Он пару секунд посидел, глядя в лобовое стекло, и только потом, медленно выдохнув, вышел из машины.
Улица была ещё не слишком оживлённой, в воздухе чувствовался слабый запах влажной земли и первых признаков осени: терпкость увядающей листвы смешивалась с сыростью, придавая воздуху насыщенный аромат. Осенняя утренняя прохлада цеплялась за кожу, и Дохён, не раздумывая, натянул капюшон, привычно пряча шею от порывов ветра.
Он огляделся. Пока что людей немного: несколько прохожих спешили по своим делам, туристов ещё не было видно, но это всего лишь вопрос времени. Чуть позже сюда подтянутся любители старых живописных маршрутов, которые будут медленно шагать по тропам, задирая головы, и щёлкать затворами фотоаппаратов, но сейчас здесь было спокойно.
Переступив через бордюр, он направился к воротам Чханимун, возвышающимся у подножия горы Пугаксан. Дальше начиналась каменистая дорога, которая в итоге разделялась на тропы: ровную, утоптанную, и разбитую корнями деревьев, кое-где заросшую кустарником. Дохёну нужна была вторая. Свернув, он медленно шёл, внимательно следя за тем, куда наступает, чтобы случайно не споткнуться.
Место было безлюдное – редкие туристы забредали сюда: основная туристическая тропа уходила к крепостной стене и дороге Пугак Скайвей. По мере подъёма окружающий лес становился плотнее, ветви клёнов и сосен сплетались над головой, образуя что-то вроде полутёмной аллеи, в глубине которой дневной свет казался тусклым. Дохён держал в руке телефон с фотографией карты Сонджу и высматривал нужный ориентир. Он огляделся и заметил с краю дороги каменный столб, который, казалось, врос в землю.
Подойдя ближе, Дохён различил на нём высеченные иероглифы, поросшие мхом. Значит, здесь нужно было свернуть направо, как и сказала Сонджу. Дохён прошёл несколько сотен метров по еле заметной узкой тропе и наткнулся на развал, напоминавший древние руины. Там же обнаружился вход в небольшую пещеру: аккуратный овальный проём, поросший травой. Внутри было прохладно и тихо, лишь капли воды иногда цокали о каменную поверхность где-то в глубине.
Включив фонарик на телефоне, Дохён зашёл внутрь и осмотрелся. Первое, что он увидел – резьба на стенах. Множество символов, написанных ханчой и по стилю напоминающих те, что отец копировал в своих дневниках. Дохён медленно продвигался вперёд по узкому проходу, осматриваясь, и когда вышел в грот, остановился. На земле лежала каменная плита, грубо отёсанная, тёмная, с выщербленными краями и следами надписей, часть которых была уничтожена временем. Дохён задержал дыхание, глядя на неё: в центре плиты будто что-то жгли. Когда он присел рядом и пальцем зачерпнул чёрное месиво, только убедился – зола.