— «Индия после мятежа»[53].
— И ты писал ее все шесть лет?
— Нет, там у нас… Там приходилось заниматься и другими делами.
— То есть?
— То есть там я работал.
— Как, ты делал и то и другое?
— Ну да! Ведь я и сейчас работаю и пишу диссертацию. Там мне не все удалось сделать… Ты сам знаешь, я уехал отсюда не ради докторской степени. Конечно, в университете я бывал, кое-что сделал, но… В общем, закончить не успел.
— Значит, закончишь здесь?
— Надеюсь… Только сейчас по службе страшно много дел, ни на что другое времени почти не остается. Но, конечно, было бы глупо бросить труд на полпути…
По глазам Харбанса было видно, что мои расспросы особой радости ему не доставляют, а потому я поспешил переменить разговор.
— А успела ли Нилима до отъезда в Лондон закончить курс «бхарат-натьяма»?
— Да, ко мне она приехала уже потом. Мало того, она даже показывала свои танцы — причем не только в Лондоне, но еще и в Мадриде, в Париже, в Берне, в Бонне… ну и так далее. Ее пригласили в труппу Умадатты, которая довольно долго гастролировала по Европе. Дело в том, что Урваши — главная партнерша Умадатты — бросила его. Так что Нилима объехала с ним чуть не весь материк.
— Ах, так!
Во мне шевельнулась острая зависть к людям, успевшим, пока я тут кружился в бумажном водовороте, повидать все на свете.
— Ну что ж, очень рад за вас, — пробормотал я.
Харбанс молчал, подолгу затягиваясь сигаретой.
— Значит, и ты вместе с ней объехал всю Европу? — спросил я, терзаясь все тем же завистливым чувством.
— Ну, в первый раз я не мог поехать с ними, — ответил он с некоторой запинкой. — Не позволила работа, да и диссертация брала свое… Почти каждый день приходилось встречаться с моим научным руководителем… Но в другой раз ездил и я.
— И как же, на твой взгляд, выступала Нилима? Должно быть, с успехом?
— Да, с немалым.
— А здесь, когда вы вернулись, она тоже давала представления?
— Нет… то есть пока еще нет, — ответил он с той же неуверенностью. — Я и сам не решаюсь браться за такие хлопоты. Ты же знаешь, чего все это стоит! А она, конечно, готова хоть сейчас.
— Но, наверно, ей следовало бы начать выступления сразу по приезде из Европы?
Харбанс опять умолк и усердно занялся своей сигаретой. Впрочем, то была не первая сигарета — пока мы разговаривали, он то и дело закуривал их одну за другой, но скоро бросал.
— Ты что-то много куришь, — заметил я.
— Да, теперь я курю чаще. Ну, идем?
Совесть не позволила мне продлить еще наше бессмысленное пребывание в кафе. Я заплатил по счету и поднялся.
— Мне бы уже полагалось быть дома, — посетовал Харбанс, охотно следуя моему примеру.
Когда мы вышли из кафе, нас догнал запыхавшийся официант:
— Сахиб, ваши пакеты!
Харбанс смутился и поспешно взял пакеты из рук официанта.
— Ты стал еще рассеянней, — заметил я.
Он не ответил. Пройдя несколько шагов, он тихо, словно в раздумье, спросил:
— Скажи, пожалуйста, не говорил ли кто-нибудь с тобой обо мне, о моих делах?
— О каких делах?
— Да нет, я не имею в виду ничего определенного. Но ты ведь знаешь, людям свойственно болтать о других всякую чушь…
— Не понимаю, о чем ты?
— Ну, видишь ли, дело в том, что… Тут есть некая мисс Шривастав, Сушама Шривастав. И теперь… Теперь кое-кто упоминает в связи с ней мое имя да еще приплетает всякий вздор. Мне недавно — не помню, кто именно, — намекнули об этом.
— И кто же эта мисс Шривастав?
— Ну так, одна девушка, журналистка. В последние год-полтора она составила себе неплохое имя в здешней «Нейшнл стар». Разве ты с ней еще не знаком?
— Нет, я и с ней не знаком, и о ваших с ней отношениях ничего не слышал. Я и вообще не очень еще сошелся со здешней публикой.
— Что за люди! Разведут сплетни… Ты же знаешь нынешний свет!
— Какое нам дело до людских сплетен?
— Это, конечно, так. Но все же как-то неприятно…
— Лучше всего не придавать значения подобным вещам.
— Да, но… Тут есть один момент… Мне и самому кое-что не нравится в этой мисс. У нее не очень-то хорошая репутация.
— В каком смысле? В смысле ее поведения?
— Нет… Ну да, и в смысле поведения… И вообще у нее довольно своеобразная известность…
— Что ты имеешь в виду?
— Да всякое о ней говорят!
— Ну ладно, бог с ней. Нам-то что за дело?
— Ты что, и вправду ничего о ней не слышал?
— Конечно, нет! От тебя слышу впервые.