Нет у нас никаких планов, — возразил Харбанс, все еще держа в руках книгу. — Ей нужно идти на вечер туда, в тот дом, ну и пусть себе идет.
Я вспомнил, что когда фургон проезжал мимо дома Сурджита, мне бросились в глаза его праздничное убранство и стоящие у ворот машины.
— У них сегодня какое-нибудь торжество?
— Дочке Шуклы исполнился год, — сухо пояснила Нилима. — Я предлагала ненадолго сходить туда, чтобы до твоего прихода вернуться. Шукла мне все время твердит, что ее любимый зять мог хотя бы сегодня прийти к ней. Вот уже битый час мы ждем, когда этот господин сдвинется с места.
— Ха! — возмутился Харбанс. — Это я-то пойду к ним?
— Сам не хочешь идти, так хоть ребенку разреши пойти со мной, — почти выкрикнула Нилима.
— Не кричи так! — осадил ее Харбанс.
— А почему ты не пускаешь со мной ребенка?
Харбанс взглянул на меня, потом сказал:
— Ладно, иди! И его забери с собой, только не морочь мне больше голову!
Нилиме явно хотелось тоже ответить резкостью, но, сдержав себя, она ласково сказала:
— Встань, сынок, пойдем к тете… Твоя Бану, наверно, тебя совсем заждалась.
— Мне можно, папа?
Я удивился тому, как тонко понимает всю обстановку маленький ребенок.
— Ступай, сынок, — ответил Харбанс. — Но как только захочешь спать, сейчас же возвращайся домой.
Арун захватил с собой и свою исчерканную бумагу. Мне Нилима сказала:
— Не уходи, я скоро вернусь. — И, взяв сынишку за руку, вышла.
— Итак? — произнес Харбанс, когда воцарилась тишина.
— Разговор начинать тебе. Кстати, я был уверен, что застану тебя в постели, закутанного в теплое одеяло.
— С чего бы это?
— По телефону у тебя был такой голос, будто ты тяжело болен.
— Не при всякой болезни люди закутываются в одеяла.
— Но все же я угадал?
— Судан, я должен серьезно поговорить с тобой, — сказал Харбанс тихо.
— Я для того и пришел, чтобы выслушать тебя. Можешь держать меня хоть всю ночь. Но в десять утра я должен быть в редакции.
— Ты поужинаешь у нас.
— Я так и подумал.
— А засидимся поздно, у нас и переночуешь.
— Если будет нужно, конечно. Ну, увидим.
Харбанс задумчиво провел рукой по волосам, потом выпрямился в кресле, позвал Банке. Слуга стоял перед ним навытяжку, у него было худое и какое-то испуганное лицо.
— Слушай, Банке, — распорядился Харбанс, — этот господин будет ужинать с нами. Да приготовь для него постель в моем кабинете.
Банке моргнул глазами в знак того, что все будет сделано согласно приказанию, и удалился.
— Итак?
Наш разговор опять возвращался к началу.
— Тебе начинать, — повторил я. — .Я пришел только слушать.
— Ты ведь знаешь, что я считаю тебя единственным человеком, с которым можно быть вполне откровенным?
Я утвердительно кивнул головой.
— Так вот знай и то, что сейчас у меня самый тяжелый, самый критический момент в жизни.
Оконная портьера шевельнулась от ветра, и у меня по телу снова пробежала дрожь.
— By the way[58], — сказал я, — за это время я успел раза два или три поговорить с твоей мисс Шривастав.
— В самом деле?
Он заметно встревожился.
— Да, меня познакомили с ней в Клубе журналистов.
— Ну и как она тебе показалась?
— Мне она понравилась… И хороша собой, и умна.
Он презрительно передернул плечами.
— Что так?
— Да глупа она, эта девчонка! «Умна!» Это ты здорово сказал!
Я молча смотрел ему в глаза. Чего в конце концов хочет этот человек? Неужели Нилима сказала правду, что нет в мире ни единой души, о которой он мог бы отозваться с искренней похвалой? На лбу Харбанса собрались складки, он нервно покусывал нижнюю губу.
— Ну что ж, я ведь с ней виделся считанные разы, — ответил я примирительно. — Наверно, ты знаешь ее намного лучше.
— Она глупа и к тому же плохо воспитана.
— Мне остается только поверить тебе, я ведь не знаю ее так хорошо, как ты.
— Мне нравятся в ней только глаза, да еще как она мило складывает губки, когда говорит «хелло!».
— А мне как раз не нравится ни то, ни другое.
— Главное же, она слишком много о себе мнит.
— Может быть. Но в тот раз, я помню, ты все порывался что-то сказать о ней?
— Да так, ничего особенного.
— Но все-таки?
Он пожал плечами и махнул рукой.
— А мне она показалась очень простой и приятной девушкой, — продолжал я свое. — С ней легко разговаривать, она общительна, приветлива.
— Это точно. Я и сам тебе говорил, что есть люди, которым она очень даже нравится.