Каждый из нас, приходя в мир, застает совокупность общественно-исторических норм удовлетворения потребностей, выработанных человечеством к моменту нашего рождения. Способы, средства и нормы, присущие данной эпохе, сообществу, социальной группе, составляют их культуру[48], а овладение субъектом способами, средствами и нормами удовлетворения своих потребностей есть его воспитание.
Норм так же много, как и потребностей. Нормы усваиваются в ходе удовлетворения потребностей и передаются от поколения к поколению. При этом самые первоначальные, наиболее значительные и устойчивые нормы усваиваются путем подражания и в большой мере подсознательно, как нечто, не нуждающееся в логических обоснованиях. Более того, наиболее эффективно нормы выполняют свое назначение, лишь перейдя в подсознание, даже в том случае, если они приобретались вполне сознательно. Лучшая иллюстрация тому — овладение любым иностранным языком. Язык можно считать освоенным начиная с момента, когда его употребление не требует специальных усилий со стороны сознания.
Выше мы уже говорили о том, что происходящие с помощью эмоций трансформации, развитие, усиление (или, напротив, подавление) той или иной потребности зависят от своевременности и эффективности вооружения. Так, в зависимости от способов и средств удовлетворения присущая подростку потребность занять определенное место в группе сверстников, утвердить себя среди других, а следовательно, и в своих собственных глазах может трансформироваться в общественно полезную деятельность — учебу, изобретательство, спорт и т. п. или в хулиганские действия, кажущиеся «немотивированными».
Дело осложняется тем, что многие потребности не получают адекватного отражения в сознании субъекта, особенно если речь идет о наиболее глубоких, исходных потребностях. Вот почему прямая апелляция к сознанию, настойчивые попытки разъяснить, «что такое хорошо и что такое плохо», как правило, остаются удручающе неэффективными. Еще Сократ был поражен алогичностью поведения человека, который знает, что хорошо, а делает то, что плохо. Человек ведет себя асоциально отнюдь не потому, что он не ведает, что творит. «Ошибки и недоумения ума исчезают скорее и бесследнее, чем ошибки сердца... — писал Ф. М. Достоевский. — Ошибки сердца есть вещь страшно важная ... которая не излечивается даже ни перед какими фактами, сколько бы они ни указывали на прямую дорогу; напротив, перерабатывающая эти факты на свой лад, ассимилирующая их со своим зараженным духом...»[49]. Это замечание великого художника созвучно утверждению физиолога А. А. Ухтомского: «... доминанта всегда оправдывается и логика — слуга ее»[50].
Сколько случаев антиобщественного поведения подростков, бессмысленных травм и пьянства можно было бы избежать, если бы естественные потребности занять место в группе, потребности освоения новых сфер действительности (информационное голодание), потребности овладения навыками, которые могут понадобиться лишь в дальнейшем (игровая потребность, с возрастом перерастающая в потребность универсальной вооруженности), были бы канализированы в желательном для общества направлении. Но дефекты воспитания оставили этих подростков без оптимальных способов удовлетворения перечисленных и подобных им потребностей, а результатом явились уродливые формы трансформации неудовлетворенных влечений. Социальный и духовный голод остается, хотя, как правило, субъект не сознает, в чем именно он так остро, так мучительно нуждается. Этот голод толкает его к водке, стремительно упрощающей сферу потребностей и способы их удовлетворения. И тогда любой собутыльник становится другом, любая женщина — желанна, любой незнакомый — объект для агрессии. В результате 80% убийств и 90% хулиганств совершается подростками в пьяном виде.
Значит, задачей воспитания является не проповедь преимуществ «хорошего» по сравнению с «плохим», не абстрактное стремление к «культуре чувств и богатству эмоций», а точное и конкретное информирование воспитуемого о тех способах, средствах и путях удовлетворения этих потребностей, которые не ведут к нарушению общественно продуктивных норм и представляют ценность для прогрессивного развития общества и самореализации личности во всем богатстве ее потенциальных способностей и задатков. Выше уже говорилось о том, что «плохих» исходных потребностей нет, что их асоциальные трансформации возникают в столкновениях потребностей, когда удовлетворение одной, более значительной, приносится в жертву другой, менее значительной, но в данный момент обостренной и усиленной кажущейся легкостью ее удовлетворения. А раз так, то борьба с этими трансформациями должна заключаться в вооружении (прежде всего информацией) той потребности, которая может, но не должна быть оттеснена давлением другой, трансформирующейся в нечто легко доступное и обещающее немедленное удовольствие. Возрастающая вероятность удовлетворения вооруженной соответствующей информацией потребности породит те положительные эмоции, которые обеспечат ее победу в конкуренции с другими, менее ценными и социально неприемлемыми мотивами. В сущности, так и поступают все талантливые педагоги, все энтузиасты-организаторы летних спортивно-трудовых лагерей для «трудных» подростков, интуитивно вставшие на путь «потребностно-информационной педагогики».
48
В. Е. Давидович и Ю. А. Жданов определяют феномен культуры как «способ человеческой деятельности» в самом широком смысле. См. их книгу: Сущность культуры. Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 1979.