Что нового вносит информационная теория эмоций в понимание природы смешного, чувства юмора, реакции смеха? Прежде всего, теория утверждает, что юмор нельзя свести к какому-либо одному все определяющему фактору, будь то агрессивность, чувство собственного достоинства, сострадание и т. п. Только сочетание минимум четырех условий способно привести к возникновению качества «смешного». Какие же это условия?
1. В информационном отношении вновь поступившая информация не просто повышает вероятность разгадки, понимания сложившейся ситуации, но отменяет, перечеркивает ранее сложившийся прогноз. Ярчайший пример тому — структурная схема любого анекдота, о которой мы писали в самом начале главы. Все усилия персонажей гоголевского «Ревизора» расположить к себе Хлестакова смешны потому, что ложен их прогноз об его особой миссии. Прагматическое рассогласование (вероятность достижения цели) здесь усугубляется рассогласованием семантическим, что делает это двойное рассогласование особенно «сильнодействующим».
2. Потребность, удовлетворяемая при реакции на смешное, не является устойчиво доминирующей потребностью субъекта. Не может быть смешным успех (или неудача) на пути к удовлетворению главенствующей потребности — материальной, социальной, идеальной и т. п. В сущности, смех есть всегда известное отвлечение от мотивационной доминанты, отход от нее, взгляд со стороны. Вот почему развитое чувство юмора свидетельствует о разнообразии и широте интересов (потребностей) личности, не ограничивающейся достижением только своей основной цели. Юмористическое отношение к происходящему есть результат склонности к созерцанию, ибо человеку, стремящемуся, к прагматически актуальным целям, как говорится, «не до смеха».
3. В чувстве юмора неизбежно присутствует потребность экономии сил. Смешно все избыточное, нерациональное, не соответствующее новым прогрессивным нормам удовлетворения потребностей. Именно поэтому человечество весело расставалось со своим прошлым (К. Маркс). Здесь юмор граничит с остроумием в более широком смысле, как нахождением наиболее простого и экономного решения трудной задачи — научной, производственной, бытовой. Но здесь же юмор граничит и с легкомыслием, с желанием упростить стоящие перед субъектом задачи без достаточных к тому оснований. Ведь потребность экономии сил, движущая изобретательством и совершенствованием навыков, может обернуться и ленью, отказом от достижения труднодоступных целей. Точно так же легкость остроумного решения подчас оказывается мнимой, поскольку субъект недооценил реальную сложность стоявшей перед ним задачи (легкомыслие).
4. Наконец, реакция на смешное связана с неосознаваемыми проявлениями деятельности мозга. Смех возникает стремительно и непроизвольно. Можно попытаться воспроизвести некоторые из его внешних моторных компонентов, но нельзя по своему желанию испытать приступ того внутреннего состояния, которое заставляет нас неудержимо рассмеяться. А как трудно бывает объяснить (следовательно, осознать), что именно и почему оказалось для нас смешным. По-видимому, существует смех, связанный с деятельностью подсознания. Это — примитивный, «утробный» смех, порожденный самодовольным ощущением своего превосходства за счет хорошо автоматизированных навыков и прочно усвоенных норм, в сопоставлении с которыми все новое и непривычное кажется достойным осмеяния. Но гораздо важнее и значительнее юмор как функция сверхсознания, прокладывающего путь в будущее, преодолевающего отжившие и исчерпавшие себя нормы[118]. Именно такой юмор связан с творчеством, с интуицией, с остроумием нетривиальных решений научных и художественных задач. «Науку делают люди веселые,— говорил академик П. А. Ребиндер. — Нытики и пессимисты, как правило, неудачники, ибо они неспособны к творчеству»[119].