Сам говорил — плетение, паутинка, "нить" колдовства… А огненный шар один цельным куском пытался создать. Сколько времени без толку потерял! И дроу, скотина, даже и не заикнулся! Тоже мне, оживленный-приживленный — как был поленом бесчувственным, так и остался…
Не мешкая, я вернулся на свое место на крыше и, дождавшись пока караван тронется в путь, прикрыл глаза. Затем, попыхтев немного, перешел на магическое зрение. Удалось конечно не сразу, но… Теперь можно и поэкспериментировать. Поводя кистью в воздухе, словно гладил котенка, вечно меняющего наклон головы, я нарисовал в воздухе… апельсин. По другому и не назовешь — колдовские нити тускло горели оранжевым, а по форме напоминали именно цитрусовый фрукт — разве что без кожуры, дольками. Создать подобную "ажурную" конструкцию получилось куда легче, нежели цельный шар целиком. Пыхтя и чуть ли не высунув язык от усердия, я принялся опутывать "апельсин" нитью, пытаясь придать плетению законченный вид. Получилось нечто вроде глобуса — меридианы и параллели расчертили мое творение на более менее равные отрезки. Повертев получившуюся модель и внимательно осмотрев ее со всех сторон, я остался доволен результатом — выглядело относительно прочно. Выдохнув и затаившись, принялся потихоньку наполнять плетенку энергией. То-ли из отсутствия практики, то-ли из-за ошибки в заклятии, "апельсин" принялся менять цвет — вместо оранжевого он сменился на ярко-малиновый, а затем принялся сказать по всей ширине радуги. Секундой спустя линии засветились ярче, а еще через миг обрели небывалую четкость. Последовавшая вспышка заставила меня сморщиться. Не выдержав, я открыл глаза — неужели получилось? К сожалению, не совсем. В метре от меня в воздухе болтался шар невнятного цвета, похожий на грязную воду болота, или, что будет более точным — остатки после урока рисования в детском саду. Тогда, когда все кисточки смывают одной и той же водой, превращая ее в жуткий кислотный коктейль черноватой расцветки — именно так выглядело заклятие. Хм, а если…
Вновь зажмурились и отыскав "глобус" на магическом плане, я удивился произошедшим в нем изменениям. Линии приобрели ровно такой цвет, какой только что был у шара. Не закончил видимо — надо было закрепить результат. Напыжившись от натуги, я принялся медленно менять цвет на ярко-красный, стараясь сделать его максимально схожим с огнем. Получалось относительно плохо — стоило лишь на миг ослабить контроль, как все возвращалось в изначальное состояние. С пыхтением и матюками я все же умудрился добиться желаемого — теперь это был действительно апельсин: ярко-алый и весь в завитках "пламени". Секундой спустя, я понял, что сделал это напрасно. Кисти пронзило болью, медленно нарастающей с каждой секундой. Не зная броду сунулся в воду, идио-от! Как пить дать в конструкцию должен был быть вплетен ограничитель, не позволяющий заклинанию калечить собственного создателя.
Не осознавая, что делаю, машинально отшвырнул от себя жгущийся шар и открыл глаза.
Самопальный фаербол упал метрах в тридцати впереди, превратив половину дороги в полыхающий ад. Упс…
На этот раз крик был слышен аж на другой стороне гор:
— ТЕМПУ-УС!!!
Глава 9 Новый дом
Приближение города дварфов ощущалось с каждым пройденным километром — чего стоили одни только дороги! Камешек к камушку, ни одной трещинки или неровности — и это средневековыми технологиями-то! Не то, что в моем прошлом мире. Периодически нам встречались постоялые дворы, не менее добротные и аккуратные, чем дороги. Бородачи уважали торговлю и стремились обеспечить достойные условия для всех приходящих караванов.
Идя на поводу у своего неумного любопытства, я осматривал каждый закоулок подобных мест, силясь найти… дварфов женского пола. Больно уж хотелось проверить, насколько правда отличилась от вымысла. Вдруг на самом деле ноги топором бреют, потому что ничто другое их волосье не возьмет? Да и топор — тупится вечно, править приходится, да затачивать. Представив себе, как жена посылает Ворга в лавку за оселком[21], я захихикал. Предводитель дварфов, проходящий неподалеку, с подозрением скосил глаза и бочком протиснулся мимо, стараясь не выпускать мою тушку из виду. Опасается…
Увы, ни одной…дварфийки? Дварфы? Дварфихи мне так и не попалось. Блюдут честь видимо, от чужеземцев скрываясь.
Еще трое унылых суток пути и вот, наступил долгожданный момент: мы подъехали ко възеду в подземье. Даже меня, избалованного небоскребами и много чего повидавшего, впечатлило. Ворота вздымались ввысь по самым скромным прикидкам метров на семь-восемь, а то и все десять. В ширину — где-то пять-шесть, по три метра на створку. Толщина была что-то около полутора метров, материал — чистая…сталь? Цвет правда странноватый, угольно-серый, но с металлическим блеском. С одной стороны — невзрачненько так, с другой — ничем не пробьешь. Хоть тараном долби, хоть магией. Как их без мощного подъемного крана поставили — ума не приложу. Особенно понравилась маскировка: внешняя сторона ворот была стилизована под скалу — такая же серая и неприхотливая, с выступами и впадинками, выщербинами и наростами. Коли закроют — без следопыта не разберешься. Внутренняя сторона была строгой противоположностью — вся ее поверхность была покрыта красивой рунической вязью махалитового цвета и отполирована почти что до блеска. Вкупе с серебристой поверхностью створки смотрелось очень красиво. Более того, уверен что подобная гамма выбрана неспроста — с коротышек станется принести красоту в жертву практичности. Фосфорецирует небось по ночам, факелы экономя — как раз цвет почти что зеленый, неяркий, не режущий глаз в темноте. И магией защищает.
"Весь город с высоты птичьего полета", к моему глубокому сожалению, нам не открылся — вместо него пришлось чинно пройти к местному аналогу лифта. Ой… Нет, даже и не просите. Я — не самоубийца и на эту штуковину — ни ногой.
Последняя фраза, кажется, была произнесена вслух. Спутники, пряча улыбки, принялись искоса наблюдать за мной, перемигиваясь и явно делая ставки — решусь или нет. Какое, к черту, решусь?! Начать стоит с того, что оно выглядело… относительно хлипко, скажем так. Круглая площадка, огороженная перилками едва ли по пояс, навесная крыша, да перекатные ролики по углам. Канаты, пусть даже и толщиной в мою ногу, доверия не внушали — чай не стальной трос.
— И на этом вы предлагаете мне спускаться в толщу горы? — желчи в моем голосе, казалось, хватит на целую армию. — На хрупкой веревке?
— Хрупкой? — удивленно переспросил Ворг.
Я лишь мрачно кивнул:
— Бока наели — вдруг не выдержит (на этих словах банкиры возмущенно заворчали)?
Перевозчик (или лифтер?) вздохнув, покопался в стоящем в углу сундуке и, вытащив обрывок каната, протянул мне. Осмотрев его, я с удивлением обнаружил вплетенную внутрь железную цепь с массивными звеньями. Растительная часть каната видимо выполняла лишь роль оболочки — демпферизируя и сохраняя цепь от трения и ударов.
Пропустив дварфов вперед, я с подозрением ступил на деревянную площадку подъемника. Помедлив секунду, не сдержавшись, подпрыгнул. Хм. Вроде крепко. Лифтер лишь закатил глаза кверху, а затем, будто издеваясь, резко дернул какой-то рычаг. Пол под ногами вздрогнул и медленно пополз вниз. Я судорожно сглотнул. Нам предстоял до-олгий спуск…
На удивление, все обошлось и в подземный город мы добрались в целости и сохранности. Лишь потом, где-то с месяц спустя, я случайно узнал у Ворга, что подъемник имеет тройной запас прочности и аж четыре страховочных блока. Советский стандарт, так сказать. Не то, что в моем мире. Привык видимо к Российскому тяп-ляп — потому и боялся.
Более того — так было практически со всем. Как у нас строят и как здесь — не сравнить. Дома коротышек без лживого восхищения поражали — мне было сложно представить, как подобные махины можно отгрохать без применения техники. Не простых примитивных механизмов, а именно тяжелой артиллерии: кранов, бульдозеров и подобного прочего. Как оказалось, работящим бородачам ничего этого было не нужно — дома попросту "вытесывались" из толщи скалы, из единого цельного камня. Невероятное упорство…
21
Оселок — точильное приспособление, брусок из мелкозернистого абразивного материала, применяемый для доводки вручную поверхностей и режущих кромок инструментов