Проводив Алтана, он дождался, когда стихнет за ним топот копыт и крикнул стражника. Тот сразу же показался в дверях, приподняв полог.
– Позови ко мне Унэгэна!
Таргудай после прошлого разговора с Алтаном не раз пожалел о том, что дал ему обещание вернуть его людей. Воины нужны были ему самому. Он знал, что большинство родовых вождей слушались и не прекословили ему благодаря только огромному его войску. И немалая часть его была как раз из тех, которые год назад переметнулись к нему от киятов вместе с улусом Есугея.
«Надо было просто похвалить и обнадежить в чем-нибудь другом, – запоздало ругал он себя. – А так отпустишь одних, захотят уйти и другие, а там начнется переполох по всему улусу…»
И после, передумав, Таргудай твердо решил людей Алтану не возвращать. «Ничего дурного не случится, – думал он, окончательно убеждая себя в этом, – поначалу подуется, поогрызается, да затем и забудет. А потом можно будет приблизить его к себе, приласкать, другим в пример поставить, вот он и успокоится».
Унэгэн пришел пешком – вот уже второй десяток лет на всех стоянках он свою юрту ставил рядом с айлом Таргудая, чем раньше гордился, а в последние годы стал сильно тяготиться. Он бесшумно приоткрыл полог и, только когда переступил порог, предупредительно кашлянул в руку. Углубившийся в свои мысли Таргудай вздрогнул, оглянувшись на него, проворчал:
– Входишь к нойону как вор за добычей. Унэгэн ты и есть унэгэн[7]. Не мог хоть за порогом голос подать?
Зная привередливый нрав его, особенно с похмелья, Унэгэн молча поклонился и терпеливо ждал приглашения сесть.
– Садись, – сердито глянув на него еще раз, Таргудай спросил: – Выпьешь?
– Нет, нет, Таргудай-нойон, – поспешил тот отказаться, приподнимая обе руки, будто прикрываясь от него, попытавшись отшутиться: – Часто пьющего человека звери в лесу, говорят, за три перевала чуют.
– А ты что, на охоту собрался? – Таргудай подозрительно оглядел его.
– Нет, какая сейчас охота, – Унэгэн пожал плечами. – К слову сказал…
– Вы смотрите у меня, зверей раньше времени не распугайте, – на всякий случай повысил голос Таргудай. – А то если на этой облаве не будет добычи, я вас на охоту в Баргуджин-токум погоню.
– Нет, нет, Таргудай-нойон, никто сейчас на зверей не зарится…
– Смотри, хорошенько следи за этим.
– Слежу.
– А что не пьешь, это даже хорошо. Поохотиться тебе придется на этот раз на людей.
Таргудай выпил давно наполненную чашу архи, поднял на него взгляд.
– Ты что на меня уставился? Думаешь, Таргудай-нойон уже и людей начал поедать? Нет, я пока еще не обеднел скотским мясом, чтобы человечиной питаться. А люди вот какие – это отпрыски моего друга и брата Есугея.
Унэгэн, еще больше расширив глаза, смотрел на него, не мигая.
– Нашлись они, нашлись, в верховьях Онона за четвертой горой обретаются, – говорил Таргудай, вытирая широкой темной ладонью мокрые от архи губы. – Вот и тебе работа нашлась, хватит по куреням разъезжать да живот айраком набивать. Возьмешь с собой самых надежных нукеров, из тех, которые умеют выслеживать зверя. Надо подобраться к ним поближе и поставить дозор – смотреть, слушать, чем живут, о чем говорят, особенно старшие сыновья и матери. Я хочу знать, чем они дышат, какую смуту они мне готовят, ты понимаешь меня?
– Понимаю, как не понять, – медленно протянул Унэгэн. – А как долго мы будем за ними следить?
– Пока я не решу, как с ними быть. Поедешь прямо сейчас. Сразу много людей с собой не бери. Возьми одного или двоих, потом будешь менять их. Через день сам возвращайся ко мне, расскажешь о том, что ты там разглядел…
Унэгэн уехал сразу же, взяв с собой двоих молодых охотников, а вернулся вечером следующего дня. Таргудай на этот раз был трезвый и усталый после долгого разговора с тысячниками, приезжавшими к нему на совет. Он хотел поставить три или четыре тысячных куреня в сухой степи в сторону низовий Керулена – там в последнее время часто стали появляться татарские разъезды и видно было, что они высматривают себе места для будущих осенних и зимних пастбищ. Земли те уже много лет оставались ничейными и считались межой двух их племен.
В последние годы из всех монголов тайчиуты со своими подвластными родами находились ближе всех к татарам и заботу о границе волей-неволей Таргудаю приходилось брать на себя. Да и показать себя ему надо было перед другими вождями, особенно перед теми, кто еще не определился с ханством в племени – показать, что он не боится татар и готов своими силами отогнать их обратно за Буир-нур. Сейчас кроме него никто другой из нойонов племени не мог этого сделать и надо было это показать перед всеми на деле. Потому он и хотел выставить перед татарами хороший заслон, да такой, что увидев, те поумерили бы свой пыл.