Сидевший впереди нукер покачнулся вправо, задремав, в это время Таргудай опять увидел Тэмуджина, раздраженно нахмурился и отвел глаза. Сидевший справа мужчина, на которого повалился заснувший нукер, толкнул его локтем, тот встряхнулся, выпрямившись.
«Нет, Таргудай не может убить меня, – снова уверенно подумал Тэмуджин. – Тогда он по-другому посмотрел бы, уже не злился бы и не отводил глаза…»
И снова лезли в уши слова улигершина:
«А кого он отдаст восточным богам? – подумал Тэмуджин. – Богам преподносят обычно пленных или рабов, если только боги сами не потребуют кого-то из рода или айла… Он вспомнил рассказы о том, как отец Хабул-хана Тумбинай-сэсэн однажды заболел и был при смерти, а шаманы сказали, что восточные боги согласны взять за него кого-нибудь из его братьев. Тогда младший из всех Эрхэтэ-багатур вызвался идти в жертву, его отдали, а Тумбинай выздоровел и прожил еще долго…»
Улигершин пел свое:
Тэмуджин незаметно заснул.
Снова ему приснились белые облака. Сначала они туманом курились вокруг него, медленно проплывали мимо, потом белоснежным мхом стали ложиться ему под ноги и он зашагал по ним, взбираясь все выше и выше. Снова показалась большая белая юрта и та же седая старуха у двери. На этот раз рядом со старухой сидел молодой воин в высоком шлеме с волосяной кисточкой на острой макушке. Выпрямив спину, он смотрел куда-то в сторону и, казалось, был чем-то недоволен. Старуха поманила рукой Тэмуджина. Он подошел, низко поклонился.
– Это мой праправнук Чингис Шэрээтэ Богдо, – сказала старуха, указывая на воина. – Вам нужно познакомиться и поговорить.
– Кто ты? – обернувшись, воин строго посмотрел на него. – Что ты здесь делаешь, у юрты моей прапрабабушки?
– Я из рода кият-борджигин, племени монгол, правнук Хабула, сын Есугея, – подавляя робость, сказал Тэмуджин. – Я заблудился на небе.
– Есугея знаю, – потеплело у того лицо. – Он нукер моего среднего брата Бухэ Бэлгэтэ[18]. Его отравили татары… повинны в том и ваши соплеменники, но мы тебе поможем отомстить за него.
Тэмуджин снова поклонился.
– Это у вас сейчас воспевают моего брата? – спросил Чингис Шэрээтэ и посмотрел вниз, прислушиваясь.
Издалека, будто из-под земли, доносился голос улигершина:
– Да, – подтвердил Тэмуджин. – Наше племя готовится к облавной охоте.
– Неправду поет ваш улигершин о моем отце, – сказал Чингис Ширээтэ и сердито нахмурился.
Голос улигершина приближался, становясь все громче:
– Мой отец не забыл о своем приглашении, – строго сказал Чингис Шэрээтэ. – Он тогда задержался на четвертом небе и решал споры между своими хаганами[20]. Если бы Атай Улан немного подождал, между ними не было бы спора. Ты должен запомнить это и потом, когда станешь ханом на земле, запретить улигершинам петь неправду о моем отце…
20
Хаганы (ныне ханы, хаты – во множественном числе) – второстепеные боги, сыновья высших небожителей – тэнгэри. Так же, как высшие боги, хаганы подразделяются на западных (90 персон) и восточных (80 персон). Помогают своим родителям, тэнгэри, в управлении всем мирозданием. Каждый хаган имеет свои определенные функции, как, например, Чингис Шэрээтэ Богдо является законодателем для земных народов. Среди кочевых племен первыми приняли титул хаганов правители жужанского каганата в политических целях: чтобы не уступать в своем звании китайским императорам, которые традиционно называли себя сынами неба – тяньцзи. В середине VI в. изгнанные из степей Центральной Азии новыми властителями – тюрками, жужане ушли далеко на запад, на придунайские равнины и стали известны как авары, сразу же приняв активное участие в политической жизни Европы. На новом месте первый их правитель Баян (в переводе с монгольского – богатый) продолжил старую традицию и тоже принял титул хагана, создав известный в истории Аварский каганат.