– Тогда поговори сегодня.
– Ладно, – скрывая в себе лень, согласился Джэлмэ. – Я поговорю с отцом, а ты вот что сделаешь… подай-ка мою переметную суму.
Субэдэй с готовностью метнулся к двери.
Джэлмэ вынул из сумы мягкий замшевый сверток, развернул, и в руках у него оказалась пышная, искрящаяся при свете огня росомашья шкура.
– Когда я уеду, ты как бы невзначай зайдешь к табунщику Сорхону, знаешь его?
– Знаю, кто же его не знает… подожди, а он жив? Вернулся с похода? Я его что-то не видел в последние дни.
– Жив, я его в прошлый приезд видел, он с табуном у Хурха стоял.
– Ладно.
– Зайдешь к нему, поднесешь эту шкуру и скажешь, что это поклон и подарок ему от Тэмуджина. Скажи, что он жив и здоров, и помнит его добрую помощь прошлым летом.
– А что за помошь?
– Этого тебе лучше сейчас не знать.
– Ладно, я сделаю. А если спросит, кто передал?
– Можешь сказать, что я. Ему можно говорить.
– Хорошо.
Субэдэй бережно свернул шкуру и положил в суму у своего изголовья.
Мать возожгла светильник на своей стороне и, сидя у стены, сучила нитки из лосиных сухожилий. Она изредка поглядывала на детей, то и дело хмуро улыбалась про себя. Между делом спросила:
– Джэлмэ, ты надолго приехал?
– Дня два побуду, – ответил он. – Помогу вам, если что надо.
– Хорошо бы вам с Субэдэем на бычьих санях съездить в лес, – сказала она, – березовых дров привезти. Один аргал не дает такого света и тепла. Да еще бы хоть небольшого кабана на мясо добыть, отцу все времени нет.
– Хорошо, – согласился Джэлмэ.
Отдохнув, он пошел в кузню. Спустившись по пологим земляным ступенькам, вошел в низкую дверь и оказался в тесных земляных стенах, покрытых закопченным потолком из толстых жердей. Все здесь было неизменно, как он помнил с самого детства: очаг в середине, слева – меха, справа – наковальня. По углам – кучи железных обломков, дырявые котлы, поломанные мечи, доспехи… В нос ударил знакомый горький запах копоти, железа и дыма.
Джарчиудай, брызнув своим кузнечным богам и угостившись сам, посиживал у огня. Как всегда от выпивки лицо его подобрело, разгладились брови у переносицы. С довольной улыбкой он оглянулся на вошедшего сына:
– Садись сюда, к огню, да поговорим с тобой.
Джэлмэ низко поклонился возвышавшимся на северной стене онгонам Борон-Хара Тэнгэри[8] и Хожир-Хара Дархана[9], сел рядом с отцом. Не дожидаясь, когда тот заведет разговор, он обратился к отцу:
– Отец, я хотел поговорить о нашем Субэдэе.
– А что? – спросил отец.
– Он тоже хочет искать свою дорогу в жизни.
У Джарчиудая потемнело лицо.
– Вон ты о чем… – протянул он, вновь посуровев лицом. – А кто будет смотреть за огнем в нашей кузне, если и он уйдет на сторону? Или хотите, чтобы погас наш дарханский огонь? Я вижу, вы оба захотели легкой жизни, лишь бы вам подальше от кузни быть. Не хотите понять, что кузнецы, хоть и нелегкое у них дело, главные люди в племени…
Обычно немногословный, обходящийся в разговорах со своими двумя-тремя словами – «да», «нет», «не знаю»… – сейчас, выпив архи, он давал волю словам, стараясь доказать сыну свою правоту.
– Не будет нас, – внушительно глядя ему в лицо, доказывал он, – не будет ни оружия, ни доспехов, ни удил, ни стремян – ничего! А без всего этого не будет жизни, ни скота, ни добычи, а племя завоюют другие народы… А тебя я отпустил на сторону не просто так, поболтаться по свету, а для нужного нам дела. Ведь кузнецы живут не сами по себе, а в курене, при нойонах. Чем лучше нойон, чем больше и крепче улус, тем лучше кузнецу – и дел больше и почета. Нынешние борджигинские улусы захирели, потому что путных нойонов нет. А мне надо найти для вас достойное место, чтобы мои дети и внуки не знали нужды. Прошлой зимой я увидел Тэмуджина и понял: вот кто будет настоящим нойоном, если выживет. Выжил! Ушел из плена с кангой на шее, да так, что следов не оставил. Я тогда понял, что он очень умен и отважен, что пройдет время и ему быть большим нойоном. Посмотрел я на олове[10] на его будущее, и вышло, что он будет вождем в нашем племени, большим властителем, и большие дела будет вершить. Значит, и кузнецам будет чем заняться в его улусе! Вот при ком вам хорошо будет жить, а не при этих пьяных безумцах, что сейчас правят борджигинскими родами. Я тебя отдал этому Тэмуджину для того, чтобы ты был с ним с самого начала, помогал ему возродить улус, тогда и вам с Субэдэем найдется хорошее место у него. Вот почему я тебя оторвал от дела, а ты вместо того, чтобы готовить место для нашей семьи, еще и Субэдэя в сторону тащишь. А кто тогда продолжит дело предков? Или мне ваших сестер кузнечному делу научить? Нет уж, Субэдэй останется при мне. И оба забудьте об этом.
8
Борон-Хара тэнгэри – один из 44 высших восточных небожителей, покровитель «черного» (по железу) кузнечного дела.
9
Хожир-Хара дархан – первый из земных людей, научившийся ковать железо у Борон-Хара тэнгэри. Дух его покровительствует черным кузнецам, работающим по железу и враждует с белыми кузнецами – ювелирами по серебру, золоту, меди и бронзе.
10
Гадание на олове – в широкий сосуд с водой вливают расплавленное олово и по рисунку застывшего металла делают предсказания.