Следов становилось все больше. Всадники уже всюду натыкались на прямые, недавно проложенные многими копытами широкие полосы на снегу, уходящие между деревьями вдаль. По ним было видно, что в круг попало немало и рогатых зверей: лосей, изюбров, мелких копытных – косуль, кабарги… Потревоженные от верхней стороны тайги, от хребтов, они густыми косяками неслись вниз, в сторону опушки – лишь бы отдалиться от страшного, протяжного и отрывистого рева, издаваемого людьми.
Тэмуджин слышал, как за спиной переговаривались младшие братья.
– Олени глупые, потому и бегут куда глаза глядят, – рассуждал Бэлгутэй. – Не понимают, что оказались в кольце. А медведи умные, присматриваются, ищут, где можно найти бреши.
За ним послышался возмущенный голос Хасара:
– Ты что все болтаешь без умолку, как беспутная баба? Без тебя все знаю… Все вокруг молчат, одного тебя слышно. На, лучше возьми знамя, да держи его прямо, не наклоняй вперед.
– Я и не наклоняю, где ты видишь это? – огрызнулся тот.
– А вчера что тебе старик говорил: держи прямо, это не простое копье, его отовсюду должно быть видно.
Тот, не отвечая, недовольно шмыгнул носом и примолк.
Скоро показалось большое стадо кабанов. Загонщики вышли на открытое место, где неглубокий овраг пересекал поляну шириной шагов в восемьдесят, и увидели множество тесно сбившихся, беспокойно копошащихся черных свиней. За оврагом, то теснясь около деревьев, то разбредаясь между кустами, бродили около трехсот больших, не считая годовалых, животных.
По ближнему краю несколько огромных, ростом почти с трехлетних бычков, вепрей, зло пригнув головы, смотрели на выходивших из-за зарослей всадников. С мощными загривками, каждый – с клыками длиной с наконечник копья, они с тупым бесстрашием встречали охотников.
Тэмуджин махнул уже изготовившейся полусотне, и та, рассыпаясь лавой, поскакала вперед, с криками пошла на стадо. Вепри невозмутимо смотрели на них, будто раздумывая, не броситься ли им навстречу. Остальные стояли, по виду готовые пойти вслед за вожаками.
Воины спрыгнули с взноровившихся лошадей, отдавая поводья троим или четверым юношам, и быстро выстроились в ряд, ощетинившись копьями, приготовились к отражению звериной лавы. Они медленно двинулись вперед. Справа по цепи доносились крики загонщиков – там уже передавали дальше, требуя подкрепления. Одиноко просвистела сигнальная стрела.
Вепри стояли на том же месте, поджидая. Пригнув головы, они упорно смотрели на приближающихся людей. Казалось, еще мгновение, и они побегут на них, увлекая за собой все стадо.
Один из воинов, шедший поближе к правому краю, догадался: воткнув копье в снег, выхватил лук из хоромго[13] и с предельной оттяжкой пустил толстую свистящую стрелу над головой самого большого вепря. Стрела с трубным звоном пролетела над левым ухом кабана и с оглушительным треском воткнулась в ствол старой, изломанной бурей и ссохшейся сосны, стоящей в отдалении, среди гущи кабаньего стада. Треск сухого, но крепкого, смолистого дерева был почти как летний гром и разлетелся вокруг, отдаваясь эхом по распадку. Кабанье стадо дрогнуло и разом побежало прочь. Крупные вепри, помедлив, двинулись за остальными. Скоро огромное напуганное стадо кабанов неслось по лесу, ломая кустарник, гремя сучьями сухих, поваленных деревьев, и долго слышался после них глухой и грозный шум.
– Их там, в кустах, было больше, чем на поляне, – говорили воины, возвращаясь к своему месту, – слышите, как шумят.
– С тысячу, не меньше!
– Догадались бы эти пойти на прорыв, за ними устремились бы другие, тогда от нас тут ничего не осталось бы, – опасливо поглядывая в сторону Тэмуджина, говорил один из них. – Всех смели бы…
– Да уж, сейчас твои кишки вот на этих ветвях висели бы, – смеялся над ним другой, показывая вверх. – А ты, видно, сильно испугался.
– Ты как будто не испугался, – резонно отвечал тот. – Это сейчас ты смеешься, а тогда, скажи уж, колени тряслись.
Посмеиваясь, все заняли свои места, и движение продолжалось.
VI
К полудню небо посветлело, очистилось от морозной пелены, с утра нависшей над тайгой. Ярко засветило солнце, заглядывая в просветы между деревьями, поблескивая на заснеженных ветвях.
Заметно стало, как сузился облавный круг – расстояние между загонщиками теперь не превышало семи-восьми шагов. Все так же гремела по тайге охотничья песня, и хотя пели не так задорно и громко, как вначале, звуки ее сильнее доносились оттого, что круг облавы сузился и всадники плотнее сблизились друг с другом. От обоих крыльев облавы все отчетливее накатывал друг на друга многотысячный рев.