И вот этот человек люто возненавидел Веру. «За что?» Она ломала себе голову и не находила ответа. О том, чтобы спросить его самого, не могло быть и речи. Дора Израилевна предупредила Веру, чтоб не давала Савельеву в долг, но он у нее и не просил.
Зато он говорил и делал ей гадости. Он обожал коверкать слова и фамилии, чтобы звучали неприлично, а уж на Вериной фамилии оттягивался особенно сладко, заменяя второй слог похабной буквой «ё». Прямо при Вере, но делая вид, что ее не замечает, рассуждал с коллегами о всяких чмо из Подмосковья, считающих себя больно «вумными». Некоторые отмахивались от него, другие толкали в бок, указывая на Веру, но Гоша не желал угомониться.
Однажды он подсунул ей вместо отчета текст, сгенерированный на компьютере: бессмысленный набор слов. Вера не сразу поняла, долго сидела, пытаясь вникнуть в абракадабру, но потом догадалась и наложила резолюцию: «Рекомендую принять этого киборга на вашу должность без сохранения содержания». И вернула «отчет» Гоше.
Конечно, Гоша разозлился еще больше. Он стал чуть ли не в глаза называть Веру крысой и на всех составленных ею документах, попадавших к нему в руки, пририсовывал в уголке наискось бегущую крысу. Осенью 2001 года один такой документ попал в руки самому Альтшулеру, и тот вызвал Веру к себе.
Натан Давыдович Альтшулер — низенький, коренастый, вечно сердитый — представлял собой сгусток неукротимой энергии. Огромным широким лбом он напоминал Вере не то Бетховена, не то Рубинштейна, она так и не смогла решить, кого больше. Вообще-то Альтшулер не баловал банк посещениями, у него и других дел хватало. Он бывал в основном на заседаниях правления или совета директоров, а тут вдруг приехал, и Вера знала — почему. Речь шла об огромном кредите для одной сомнительной фирмы. Она дала по этому проекту отрицательное заключение.
— Что это за художество? — Альтшулер гневно ткнул пальцем в документ.
Вера решила сыграть в неведение.
— Это моя аналитическая записка.
— Вижу, не слепой. Я спрашиваю, вот это что такое? — И Альтшулер еще раз с ожесточением ткнул пальцем в нарисованную на уголке крысу.
— Не знаю, — ответила Вера.
— Врете.
Она лишь пожала плечами.
— Благородство изображаем. Спектакли разыгрываем, — иронично протянул Альтшулер. — «Товарищ Сталин на посту, а где — я не скажу». А вот я вас уволю, — пригрозил он, — что вы тогда запоете?
Вера не испугалась. Почему-то его она совершенно не боялась. Во-первых, знала, что Альтшулер одинаково свиреп со всеми. Он мог точно так же наорать не только на нее, свою скромную служащую, но и на господ из РСПП note 9, и на министра финансов. И никто на него не обижался. А во-вторых, Вера угадывала в грозном Альтшулере если не родственную душу, то… собрата по разуму, что ли. В этой лобастой голове не то Бетховена, не то Рубинштейна был заключен мощный математический аппарат. И Вера знала, хотя внешне это никак не проявлялось, что сам Альтшулер тоже ощущает внутреннее сродство с ней.
Это он еще в 1998 году благословил ее на расчет простого числа Мерсенна и настоял, чтобы премия была ей выплачена полностью, без вычетов за эксплуатацию компьютера. Вопрос о вычетах пытался поднять Михаил Аверкиевич Холендро, правда, скорее в шутку, а не всерьез, но Альтшулер эту шутку не поддержал и круто оборвал своего заместителя:
— Не будь идиотом, Миша! Я крохоборством не занимаюсь.
Вера очень серьезно относилась к работе в отделе развития. Разработанные ею пакеты услуг привлекли клиентов в ту пору, когда люди совершенно утратили доверие к кредитным учреждениям и предпочитали хранить деньги где угодно — в чулке, под матрацем, в кубышке, — лишь бы только не в банке.
По ее инициативе срок оформления кредитной карты сократили до пяти дней: вдвое быстрее, чем в Сбербанке. Разрешили, не теряя процентов, переводить вклады из одной валюты в другую по желанию клиента. Все для вашего удобства. Начали выдавать потребительские кредиты физическим лицам по предъявлении паспорта и водительских прав: никаких других документов, никакой волокиты. Мы вам доверяем.
Кроме того, Вера внесла несколько предложений, которые помогли банку улучшить имидж. Начальство обычно не обращает внимания на подобные мелочи. Топ-менеджерам и в голову не приходит, что об удобствах простых смертных тоже надо заботиться.
Вера настояла, чтобы в главном зале, куда попадают люди, пришедшие сделать вклад или взять кредит, поставили кресла и чтобы увеличили число операционистов. Оформление договора — дело долгое, почему люди должны маяться на ногах? Да они плюнут и уйдут в другой банк: авось там очередь поменьше.