До самой машины генерал не проронил ни слова, даже шёл как-то странно — уставив взгляд в землю. И сев на сидение, только коротко выдохнул: «В управление!», откинулся на спинку и закрыл глаза.
Только когда «линкольн» остановился возле здания администрации, Васильев посмотрел Владимиру в лицо и спросил:
— Почему ты не сказал мне всего?
— Я просто не успел, Александр Петрович — ответил ему Владимир и улыбнулся.
— Ладно, Володя, пойдём и поговорим за рюмочкой чая. Сколько всего на меня свалилось. Сколько…
Они вышли из машины, полуденное, низко висящее солнце, выйдя из-за туч ударило им в лицо ровным и ярким светом. «Пойдём, Володя. А ты — жди меня в машине!» — генерал обратился к «модели».
В кабинете генерал сразу же открыл сейф и извлёк оттуда коньяк.
— Ну что, будешь, Владимир? Мне, вот, нужно.
— Тогда и я не откажусь.
— Ну, тогда, прежде всего — нам надо выпить за удачу, поскольку нам удача, мягко говоря понадобится! Извини, что произношу этот тост во второй раз, но удачи нам нужно всё больше, — генерал наполнил стаканы и подвинул один из них Владимиру, — давай!
— За удачу, Александр!
— Володя, — генерал опрокинул коньяк и, почти не жуя, проглотил бутерброд, — ты сам видел разрушенный темпоральный портал? Для чего они прежде всего использовались?
— Видел. А использовались… Прежде всего для создания интеграторов, ну и, вероятно, если можно так сказать, для общения.
— Для общения с кем? С Богом? Или с их богами?
— Не знаю, как сказать… Бог — это Гиперразум, контакт с которым при помощи технических — да, это тоже техника, только другого уровня знания — маловероятен. А их боги — кто они? Быть может, учителя, которые когда-то были людьми, достигли богоравенства и ушли в мир Вечности? Скорее всего.
— Знаешь, Володя. Когда ты говорил о Слепой Сибилле, ты имел ввиду Вангу?
— Да, Александр. Её — слепую неграмотную старуху из захолустного болгарского Петриче, наделённую даром свыше, призванную быть Вестницей Судного дня. Хотя не очень-то и соответствует такая роль её имени[15], — Владимир невесело усмехнулся.
— Я был у неё, Володя. За полгода до её смерти. И, главное, она позвала меня!
— Позвала? Как?
— Один мой знакомый, генерал, лётчик, ездил к ней. Вот и сказала она ему, — передай генералу Васильеву, чтобы приехал ко мне! — генерал утвердительно покачал головой, прикрыв глаза, видя удивление Владимира.
— Ну и что же… — генерал перебил Владимира:
— А вот так и сказала: «Имя твоё, генерал, значит защитник мужей! Ты держишь в руках ключи от Рая и от Ада. Смотри, не ошибись дверью!» Мороз по коже, правда, Володя, ты ведь привёз мне эти ключи. Что делать, друг, всё равно открывать придется…
Генерал замолчал и налил себе и Владимиру еще коньяка. Владимир и генерал потягивали напиток, ни проронив ни слова, генерал опустил глаза, а Владимир смотрел сквозь него. Им было о чем подумать.
Яркий, до синевы белый свет ворвался в окно кабинета, ослепив генерала, да и Владимира, отразившись от стен. Владимир осушил до дна свой стакан, выпустив из руки. Стакан, позвякивая, покатился по столу. И не было больше не единого звука, может быть, и во всём Городе, ожидавшем, что через мгновения их смоет, слижет с лица земли огненная стена ударной волны.
— Кажется, Володя, эти Двери решили открыть отмычкой, а им не нравится, когда входят без стука! — генерал осушил свой бокал и звонко грохнул его об пол кабинета.
Свет погас так же внезапно, как и возник. Владимир и Александр вглядывались в проем окна, ожидая увидеть громадную огненную полусферу, разрастающуюся и неумолимо приближающуюся к ним, но…только небольшой красно-чёрный грибок вырастал посреди леса, за пределами Иллюзии. Как бы не зловеще выглядела эта картина, огненный грибок не являлся привилегией сверхмощного оружия, всего лишь турбулентность восходящего потока горячих газов.
— Да, Владимир. Похоже на этот раз нас пронесло — за удачу надо пить чаще! — генерал нервно хихикнул.
— А я подумал, что через считанные минуты ударная волна энергетической гипербомбы сотрет всю Европу, но нам будет уже всё равно, — отшутился Владимир
— Кто бы не был этим засранцем, я его так проучу! Хоть трижды академик и дважды нобелевский лауреат, ведь когда-нибудь, не дай Бог, — генерал постучал по дереву, — может статься и так, как ты сказал! Черт этих шизиков дери!
Нервно зазвенели стёкла Управления — подошла ударная волна.
— В НИИ! Быстро! — опомнился генерал и побежал к выходу. Уже в машине зазвонил мобильник Владимира. Это была Анна.
— Ну что у вас там стряслось? Когда я увидела вспышку, то подумала, что…
— Ничего, Аня, В НИИ перспективной физики кто-то решил поиграться с… Вобщем, всё могло быть хуже.
— Ты меня успокоил! Умеешь! И по чему ты не хочешь говорить?
— Я тебе попозже всё объясню. Обещаю!
— Ладно, я думаю, ты уже знаешь, да и что от тебя утаишь, дай трубу моему отцу.
— Я так и думал, что признаться ты предпочтёшь по телефону, а не лично! Впрочем, неужели для того, чтобы ты сказала мне правду, был необходим энергетический взрыв где-то в полкилотонны? — Владимир уже понял, что любит Анну, но не преминул уколоть её как психолога, — Александр, это тебя. Анна хочет поговорить.
Генерал оправдывался перед Аней и старался всячески уйти от прямого ответа. Владимир находил очень забавным такое поведение, практически, властелина мира: «А всё-таки, у всесильного Императора есть сердце!» — подумал Владимир и улыбнулся.
Кое-как Васильев отстрелялся от дочери, разорвал связь и вернул телефон Владимиру, положив руку ему на плечо.
— Созналась? Значит любит, Володя. И, слава Богу, она девочка умная, не пришлось долго доказывать и объяснять, что я тебе ничего не говорил. А то бы…
— Да уж, женщины — они такие! — Владимир снова улыбнулся генералу.
Модель18 вела машину не проронив ни звука, даже не обернувшись — Владимиру понравилось, что, когда требует ситуация, секретаторша может успешно исполнять роль высокотехнологичной титановой мебели. По пути они обогнали пару грузовиков со стеклом и металлопластиковыми рамами, и когда «линкольн» подъехал к НИИ, Владимир понял, что его опасение подтвердилось — в здании остались целыми только бронестёкла кабинетов крупных учёных и вэпэкашников.
На этот раз генерал обошёлся без стандартной процедуры проверки, как следует отматерив модель на проходной. Киборг понял «чрезвычайную необходимость», выраженную в столь нестандартных выражениях, и открыл тяжёлую задвижку ворот.
Васильев буквально ворвался в конференц-зал, где с виноватым видом собрались учёные, и занял своё место в президиуме. Модели уже убрали битое стекло и вставляли новые рамы, но всё равно, на одиннадцатом этаже здания НИИ ветер в помещении был сильный.
— Итак, дорогие мои. Что же тут всё-таки произошло! Кто решил поиграть в Бога, я хочу посмотреть на этого идиота!
— Этот идиот — я, товарищ генерал! — ментальщик Андрей встал со своего места, оставаясь абсолютно невозмутимым.
— И мы разрешили ему сделать это по результатам проведённых исследований! — академик Белов поддержал экстрасенса.
— Ничего не понимаю. Но хотя бы объявить положенную исследовательскую тревогу в Городе, хотя бы нам позвонить, чтоб я очки одел, чуть не ослеп от этой вспышки!
— Не думаю, что была необходимость объявлять исследовательскую тревогу — тогда бы реакция была менее адекватной, — а так, пыхнуло, пронесло, и назавтра все забыли! — Белов продолжил, — ну а вам сообщать… выдать на интегратор высокую мощность было просто необходимо, ваш энергетик — господин Васильев, вы ведь знаете способности Андрея — мог сделать это достаточно, можно сказать, нежно и без погрешностей. Просто, мы не знали, каков будет ваш ответ и решили действовать из соображений целесообразности, ознакомим вас с данными постфактум. Требования безопасности нарушены не были…
— Ну и правильно! — Васильев перебил академика, — раз были уверены — правильно. А то я… Я вполне мог и не решиться. Спасибо, что сняли с меня эту ответственность, — генерал вздохнул, — а теперь — теперь поговорим о результатах и выводах.