Бобер вздохнул, посмотрел на Руту и добавил к уже сказанному:
– Мне пришлось сжечь ресторан. Наверняка ты об этом уже слышала.
– Да, об этом передали в новостях. Жаль, что погибли невинные люди, но, видно, таково было предначертание Божье.
Рута, лежавшая в постели, перекрестилась. Затем снова устремила на Бобра свои спокойные серые глаза и спросила:
– Он успел понять, с кем имеет дело? Бобер кивнул:
– Да. Я сказал ему.
– Это уже второй «экз» за последний месяц.
– Да, они активизировались.
Рута едва заметно усмехнулась. И Бобер знал почему. Ее всегда смешило, когда он, бывший уголовник-рецидивист с неполным средним образованием, произносил такие длинные слова. Впрочем, сам он давно уже не чурался интеллигентских словечек. С тех пор, как стал читать богословские книги, мало что в них понимая, но испытывая удовольствие от самого процесса чтения.
– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил Бобер у девушки.
– Намного лучше, чем утром, – ответила она. – Температура спала.
Бобер протянул руку и пощупал лоб Руты. Лоб был теплый, но не горячий. Он убрал руку, но Рута быстро схватила его за запястье. Некоторое время она хмуро разглядывала перстень, потом перевела взгляд на его лицо и спросила:
– Что это?
Бобер дернул щекой:
– Забыл тебе сказать. Перед уходом я обшарил карманы демона и в одном из них нашел это.
– Сними его и отдай мне.
– Почему?
– Это необыкновенный перстень. От него исходит злая аура. Я вижу ее.
– Но.
– Бобер, мы уже об этом говорили, помнишь? Твои помыслы еще не до конца чисты.
Бобер насупился, но вдруг вспомнил про путану, которую задушил перед «экзом» и которая все еще лежала у него в квартире, в шкафу.
– Да, – признал он, – ты права.
«Неудивительно, что она не доверяет мне. Ведь я и сам себе не доверяю».
Бобер снял с мизинца перстень и протянул Руте. Посмотрел, как она убрала перстень в карман халата, после чего сказал:
– Я выследил еще двух демонов. Один из них имеет собачью голову, которую прячет под личиной. Второй похож на нас, но беспрестанно пророчествует беды, и пророчества его сбываются. Притворяется инвалидом и просит милостыню на Старом Арбате.
– Нужно повременить с экзорцизмом[3]? – сказала Рута.
Бобер растерянно моргнул. Они давно уже не называли свою работу экзорцизмом, заменив это слово на менее напыщенное «экз». И настояла на этом именно Рута.
Он хотел спросить, почему она так говорит, но девушка его опередила.
– Ты должен уехать из Москвы, – сказала она.
На загорелом лбу Бобра обозначились резкие морщины.
– Я о чем-то не знаю? – спросил он.
– Демон, которого ты сегодня убил, был очень влиятельным. Кроме того, пожар в ресторане наделал слишком много шума. Тебя будут искать.
Он проговорил с презрением:
– Я никого не боюсь.
– Я знаю. – Рута протянула руку, будто хотела погладить Бобра по плечу, но потом рука замерла в нескольких сантиметрах от его плеча и вернулась обратно. Они никогда не позволяли себе в отношении друг друга таких вольностей.
– Если не хочешь подумать о себе, подумай обо мне, – сказал Рута. – Через тебя они могут добраться и до меня. И тогда убьют нас обоих. Если это произойдет, на земле не останется ни одного бесоборца. Мы с тобой последние, Бобер. Помни об этом.
Он помнил. И как ни постыдно было бежать из Москвы, ради Руты он готов был сделать даже это.
– Ты права, – нехотя признал Бобер. – Но куда мне поехать?
– Как можно дальше от Москвы. Ты говорил как-то, что у тебя есть друг в Новосибирске?
– Бывший одноклассник, – сказал Бобер. – Мы много лет не виделись.
– Значит, вам будет о чем поговорить. Сними с нашего банковского счета деньги – столько, сколько тебе будет нужно, – и отправляйся к нему.
– Когда?
– Сегодня. Поезжай в аэропорт, купи билет на ближайший рейс и улетай.
Бобер помедлил, обдумывая план Руты, потом посмотрел в ее спокойные глаза и спросил:
– А ты?
– Я тоже залягу на дно, – ответила девушка. – Нужно выждать.
– Хорошо. Тогда… до встречи?
– До встречи.
Бобер чуть поколебался, затем нагнулся и поцеловал ее в теплый лоб. Дождавшись, пока за ним закроется дверь, Рута опустила голову на подушку и облегченно вздохнула. Пока все шло именно так, как она запланировала.
5
6 часов до открытия Заповедных Врат
Чигур пожал милиционеру руку, сунул фальшивое удостоверение в карман пиджака, повернулся и зашагал к машине. Забравшись на водительское сиденье и захлопнув дверцу, он повернул голову и сказал Гармате и Андрею: