Он тряхнул головой: — Допился до ручки!
Снова кто-то застонал. Нет, это явно не плод больной фантазии. Ставрогин пошёл на звук к одному из контейнеров.
— Есть там кто? — спросил он для начала по-русски.
— Есть, — раздался слабый голос.
Ставрогин дёрнул дверцу контейнера. Та, естественно, была наглухо запломбирована.
— Подожди. На помощь позову! — крикнул он и побежал в боцманскую.
Когда вскрыли дверь контейнера и оттуда выбрался грязный измождённый парень с кровоподтеком на голове, Ставрогин не сдержался:
— Это ещё что за Маугли?!
— Я не Маугли! — тяжело дыша, сказал парень. — Я — Эстерман!
И боком сполз на палубу.
– Και τι δεν κάνουν οι άνθρωποι για να πάνε στο Ισραήλ, — сказал косматый грек, боцман Комадидис. — Στον γιατρό, γρήγορα! Μη πεθάνει κιόλας![6]
Яков лежал в светлой комнате на широкой уютной кровати. Ему грезилось, что они с Жемкой плывут на лодочке по разлившейся Волге, а с дальнего берега им приветливо машет рукой дед.
Женщина в белом халате измерила Якову пульс и сказала что-то на незнакомом языке стоявшему рядом мужчине.
– Κατάλαβα![7] — сказал мужчина и обратился к Якову:
— Ну, давай знакомиться, изменник Родины. Я Илья Ефимович Ставрогин, ты у меня дома.
— А почему я изменник? — спросил Яков.
— Потому что ты умудрился без спроса перейти государственную границу, — сказал Ставрогин. — Эстерман, как тебя дальше…
— Яков Исаакович, — сказал Яков. — Мне с девушкой очень нужно было увидеться.
– Αν κατάλαβα σωστά, μίλησε για κάποια γυναίκα, — сказала женщина в белом халате. — Άρα όλα είναι καλά τώρα. Καλό φαγητό και ξεκούραση. Την επόμενη εβδομάδα θα είναι εντάξη[8].
– Νέος ισχυρός οργανισμός, — ответил Ставрогин. — Μην ανησυχείτε, γιατρέ, θα τα κάνουμε όλα με τον καλύτερο δυνατό τρόπο![9]
— А где моя одежда? — спросил Яков. — Мне идти надо.
— Далеко собрался? — спросил Ставрогин.
— Мне Жемку найти надо, — сказал Яков. — Спасибо за помощь, я пойду.
— Жемка это, я так понимаю, девушка, — сказал Ставрогин. — Тяжёлый случай. Организм тебе поправят быстро, а вот с головой будет труднее. Яков Исаакович, вы в Греции, в Афинах, без паспорта, на нелегальном положении. Ничего не настораживает?
— А где Жемка? — спросил Яков.
— Мне, пожалуй, стоит выпить, — сказал Ставрогин. — Γιατρέ, δώστε του ένα χάπι ύπνου. Δεν νιώθει καλά ακόμη![10]
Так Яков спал и ел, ел и спал, спал и ел. Через несколько дней его посетила высокая красивая девушка с несколько шальными глазами.
— Привет! — сказала она. — Я — Афина.
— Смешно, — сказал Яков. — В Афинах ко мне пришла Афина.
— Да ты почти поэт, — рассмеялась девушка. — Рассказывай, кого ты так неистово ищешь.
Примерно через три недели Ставрогин и Афина повезли его показывать город. Они поднялись на Парфенон, Яков смотрел на прозрачные воды залива, где греки когда-то насмерть сцепились с персами. Он уже не видел в каждом встречном образе лица Жемки, лекарства и время сделали своё дело. В его жизни начинался новый поворот, и Ставрогину просто предстояло озвучить его, лаконично и без эмоций, как полагается настоящему миллионеру.
— Тебя подняли на ноги, — сказал Ставрогин. — Теперь только два варианта. Либо отвезти тебя в советское посольство, оттуда отправят в Москву, будут долго допрашивать о подробностях перехода границы и посадят лет на десять. Незаслуженно, но кого это волнует в эпоху «холодной войны».
— А второй вариант? — спросил Яков.
— Второй вариант тоже не идеален, — сказал Ставрогин. — Твоя фамилия и твоя внешность позволяют получить израильский паспорт. Я поговорил с нужными людьми, лишних вопросов задавать не будут. Репатриантов из Союза сейчас много, еврей, говорящий по-русски, никого не удивит. Работать будешь моим помощником, людей, которых навязывают из Москвы, мне, по понятным причинам, не хочется брать.
— Девушку твою будем искать, — сказала Афина, — Хотя я не представляю как. Проще, наверное, найти иголку в стоге навоза.
— Сена, — сказал Ставрогин. — Радость моя, я же подарил тебе сборник русских поговорок.
— Какая разница! — нервно сказала Афина. У неё начиналось. — Я устала. Поехали.
На обратном пути, в машине, Яков спросил: «Я могу написать родителям?»
6
Чего народ только не делает, чтобы в Израиль попасть. К доктору его, живо! А то еще помрет!
8
Если я правильно уловила интонацию, он заговорил о женщине. Значит, точно всё в порядке. Хорошее питание и покой. Через неделю будет как новенький.