— Идиоты! — кричал в кают-компании Ставрогин командиру сторожевика. — Где сопроводительные документы?
Было согласовано, что к контейнерам будут приложены документы на партию соляной кислоты.
— На этот счёт приказа не было! — хладнокровно отвечал командир.
— Пиздец! — сказал Ставрогин. — Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!
— Удачного пути! — козырнул командир сторожевика и вояка честно отвалил в сторону дома.
— Только бы добраться до Стамбула! — молился Ставрогин. — Я там таких умельцев знаю, любую индульгенцию слепят.
Когда на траверзе уже блестели огни Золотого Рога, им просемафорил турецкий патрульный корабль.
— Массируй печень! — сказал Ставрогин. — У них рамадан, пить можно только до восхода солнца.
— Им же вообще пить нельзя, — сказал Яков.
— Точно?! — переспросил Ставрогин. — Что-то я не встречал непьющих пограничников.
В общем, что называется, проскочили. Турецкие погранцы напились как поросята, осмотр произвели снисходительно, в Стамбуле Ставрогин, получив свежеизготовленные документы на груз, успокоился.
— Дальше по плану, — сказал он. — Не передумал?
Идея отвести Ставрогина в сторону при передаче контейнеров, сделав представителем Якова, ему самому и принадлежала.
— Я лицо не публичное, — сказал Яков. — Если возьмут за задницу, сошлюсь на поручение «Моссад». Ну, а там вытащите.
— Хлипковатое, конечно, построение, — поморщился Ставрогин. — Но большого выбора у нас всё равно нет. Тебя вытащить будет проще, чем мне отмываться. Впрочем, ты парень фартовый.
До Корфу шли спокойно, без приключений. В ночь перед последним прыжком решили «стать на бочке» у побережья, передохнуть и получить точные координаты места передачи.
В эту тихую мирную ночь под светом луны, посеребрившей ровную гладь залива, в правый борт их теплохода со всего маху врезался скоростной катер с тремя пьяными итальянцами.
Яков велел запереть чудом выживших и вытащенных из воды мореходов в свободной каюте, выслушал доклад капитана: «Пробоина сильная. На ходу починить не получится. Требуется „сухой“ док». Затем связался по радио со Ставрогиным.
— Итальяшек запугать до смерти, — сказал Ставрогин. — Чтобы слова лишнего не вякнули и высадить на берегу подальше от жилых поселений. А сами, что есть силы, ковыляйте до Эгины. На острове Эгина была маленькая, почти домашняя верфь папы Василакиса, где латали дыры пароходы, побывавшие в самых неприглядных переделках.
— Без буксира сможете дойти?
— Сможем, — сказал Яков.
— Хорошо, — сказал Ставрогин. — Я свяжусь с Москвой по вопросу дальнейших действий.
На Эгине его встретил прилетевший Ставрогин.
— Ох, не лежала у меня душа к этой сделке, — только и сказал он, осмотрев пробоину. — Контейнеры, надеюсь, без повреждений.
— Целехонькие! — сказал Яков. — Вывезти бы их подальше в море да утопить.
— Вместе с собой! — мрачно сказал Ставрогин. — Тебе от Афины привет.
— Как она? — спросил Яков.
— Очередное исцеление, — сказал Ставрогин. — Съездила с тётей на Афон, теперь утверждает, что она девственница. Вот, просила тебе передать. — Он протянул Якову простенький деревянный крестик.
— Я же не крещёный, — сказал Яков.
— Бери. В нашем деле лишний талисман не помешает.
Пятеро суток ремонтировались, потом ещё двое ждали внятной инструкции из Москвы. Наконец инструкция поступила, но не слишком внятная: идти к Котору, встать на рейде и ждать. Встречающая сторона сама выйдет на контакт.
В связи с нежелательностью сходить на берег, Яков развлекался прослушиванием местных радиоволн. Эфир был заполнен воинствующими декларациями конфликтующих сторон, иногда заглушаемых заунывными боснийскими мелодиями или задорными сербскими танцами. «Чего не поделили, — подумал Яков. — Жили себе тихо-мирно. Эх, братья-славяне!..»
В каюту, постучавшись, вошёл капитан.
— It was light signal from the shore. They ask permission to approach and get on board[15].
— Please give the permission![16] — сказал Яков и отправился на палубу.
Через полчаса к теплоходу подошёл затрапезный рыбацкий траулер, с которого перебрались четверо, с оружием и в масках. Главный, в резиновом плаще, выступил вперёд и произнёс: «Good evening! I am from …»[17] Он сообщил кодовое слово и пароль.
— Good evening! — сказал Яков. — It is not allowed to be on board with arms![18]