— Да, времена тогда были бодрые, — сказал я. — У меня коллега в те годы занимался бизнесом на Дальнем Востоке, рассказывал, что приходя вечером домой, жене говорил только одно: слава богу, что живой!
— Ну ладно! — сказал Яков. — Водка заканчивается, да и я устал. Мне ещё с двумя этими овцами резвиться. Давай-ка помянем, сегодня как раз сорок дней.
— Помянем кого? — переспросил я.
— Сорок дней назад жена Ставрогина Афина покончила жизнь самоубийством, направив автомобиль в пропасть, — сказал Яков. — Вот её бессмертную душу и помянем. А заодно и самую крупную судоходную компанию в мире, которую уже начали дербанить все кому не лень…
Солнечным утром следующего дня я искупался, как обычно, в пригостиничной лагуне и отправился на завтрак. Возле центрального корпуса стояла карета «Скорой помощи», рядом с ней полицейский и заплаканные Муси и Пуси.
В корпусе я подошел к reception и спросил у портье:
— Something happened?[22]
— The guest from the apartment has died this night, — сказал портье. — Heart attack. It is not surprising. The Guy was 52 years old and he saddled two such fillies. At this age it is necessary to count the forces…[23]
Драматицко позорище
«Ни фига себе названьице!» — подумал я.
Транспарант ярко светился в темноте погружённого в глубокий ночной сон городка N.
Я высунулся из окна моего гостиничного номера, расположенного на третьем, самом верхнем этаже, и присмотрелся повнимательнее.
«Прожекторами снизу подсвечивают, а установлен транспарант, видимо, на крыше пожарной части», — решил я. «Пожарка» была главной городской достопримечательностью, это я выяснил, когда днём прогуливался по улицам, и находилась на холме, расположением и цветом стен напоминая средневековый замок.
«Вот народ развлекается!» — подумал я и выбросил окурок в окно, курить в гостинице, как это теперь принято, было запрещено.
В N я приехал предыдущим утром. Заштатный российский городишко на границе Брянской области и Белоруссии, но, кстати, чистенький, пожалуй, уютный в своей домовитости, жители доброжелательные, куры и коровы по тротуарам не гуляют, пьяные под забором не валяются. Холдингу в столице, где я имею честь трудиться, здесь принадлежит небольшой консервный завод. Заводчане выставили рекламацию по поставленному недавно оборудованию, меня, специалиста отдела закупок, послали на «разбор полётов». С рекламацией я управился быстро, составил надлежащий акт и отправился осматривать окрестности, чтобы скоротать время до вечернего поезда в Москву. Я обедал отменными чебуреками, которые теперь только и можно вкусить в такой дыре как N, когда с завода позвонили и сообщили нерадостную новость: генеральный директор холдинга планирует посетить завод в понедельник, просит его дождаться. Я негромко выругался, до понедельника было целых четыре дня, пересчитал свои скромные командировочные, купил в магазине колбаски и пивца и разместился в гостинице. Интернет толком не работал, я напузырился пива и завалился спать, совершенно не представляя, чем мне заняться в эти дни.
«Завтра узнаю, что за такое драматицко позорище, — подумал я. — Наверное, какой-нибудь местный самодеятельный театрик».
— Чего-то интернет у вас совсем ни ку-ку, — пожаловался я утром милой тетушке, честно исполнявшей обязанности портье. — На входной двери же написано: Wi-Fi.
— Плохо у нас с этим, — созналась тетушка. — Да у нас постояльцы кто? Работяги в основном. Им это баловство ни к чему.
— А где в вашем городе театр находится? — спросил я.
— Театр? — удивилась тетушка. — У нас нет театра. Артисты из Москвы, бывает, на гастроли приезжают, но сейчас никого нет, я бы знала, если кто приехал.
— Ясно. Спасибо! — сказал я и отправился курить на свежий воздух.
Я не ошибся. Транспарант действительно был установлен на крыше пожарной части на холме, хотя, при дневном свете, смотрелся уже не так эффектно. «Делать всё равно нечего», — и я вразвалочку зашагал в сторону «пожарки». Через полчаса я добрался к месту назначения. Рядом с входом в помещение сидел долговязый парень в кожаной шляпе, какие обычно носят кинематографические цыгане. Перед парнем на металлическом раскладном столике были разложены неровно порезанные бумажки.
— Вы спектакль хотите посмотреть? — спросил парень.
— Пожалуй… — неуверенно произнёс я.
23
Постоялец из апартаментов умер сегодня ночью. Инфакт. Не удивительно. Человеку пятьдесят два года, а он двух таких кобылок загарцевал. В этом возрасте надо рассчитывать свои силы…