Пока Шарлотта моргала, все еще, будто Гулливер, пригвожденная к кровати сновидениями, Эмили, спящая чутко, как кошка, вскочила на ноги.
— Что это? Шарлотта, Брэнуэлл принес коробку. Смотреть и созерцать — это одно и то же, так ведь?
— Фи, только если… только если лужа — это все равно что море. — Брэнуэлл чинно положил коробку на край кровати и поднял крышку. — Должно быть, папа вчера поздно вернулся домой. Он оставил это возле моей кровати, я проснулся и — чудо! Мне снился сон про игрушечных солдатиков, и вот они тут как тут. Вот они. Ну разве они не экстравагантны?
— Ах, очень экстравагантны, — восхищенно отозвалась Эмили. — Бэнни, ты должен о них заботиться. Не жги их углями и не расплющивай им головы. Я побегу за Энн.
— Солдатам необходимо вступать в сражения, — приняв величественную позу, заявил Брэнуэлл. — Впрочем, это было во времена моей молодости. А статные все-таки ребята, ты не находишь, Шарлотта?
Выбравшись уже из постели, Шарлотта приблизилась к коробке. Солдатики, в брюках и на котурнах[19], краснощекие, сияющие лаком, встретили ее взгляд. Один из них особо привлек ее внимание. Она вынула его из коробки.
— Это, — сказала она, — должен быть герцог Веллингтон. Он так совершенен.
— Что ж, а это Бонапарт, твой заклятый враг. Заметь, какой у него умный взгляд.
Эмили вернулась вместе с Энн.
— Выбираете любимчиков? Ну-ка, посмотрим. О, мне нравится вот этот. Взгляните, какой он серьезный, как будто размышляет над великими вопросами. Энн, теперь ты бери.
Энн медлила, не отрывая глаз от коробки.
— Но ведь это солдатики Брэнуэлла.
Брэнуэлл проявил великодушие:
— Безусловно, они мои, но если ты выберешь одного, можешь считать его своим. Тогда ты должна будешь оберегать его и нести за него ответственность. Как в той истории про подкидыша в «Блэквудз».
На этот раз Энн не мешкала.
— Этот.
— Какой странный выбор. Почему он?
— Потому что он самый маленький. Мне больше всего нравятся самые маленькие.
Брэнуэлл фыркнул.
— Забавно! Мне нравится, когда вещи грандиозны.
— Это, — сказала Эмили, поднимая своего солдатика к свету, — Серьеза. А как зовут твоего, Энн?
Казалось вполне естественным, что Эмили задала вопрос именно так, будто солдатики уже носили имена, а не ждали, когда их назовут. Энн не заставила себя ждать.
— Пажик, — выпалила она.
Тут все расхохотались. Иногда, когда это случалось, они просто не могли остановиться и смех все кружил, кружил над ними.
Тэбби появилась на пороге с кастрюлей горячей воды в руках. Ее мрачное лицо, окутанное паром, казалось ведьмовским.
— Опять за свое. Хуже, чем стадо оголтелых гусей. Посмотрим, захочется ли вам смеяться, когда доживете до таких шишек, как у меня на ступнях.
Шарлотта выкрикнула:
— Смотри, Тэбби, это герцог Веллингтон!
— А это Бонапарт.
— Да неужто? О, эти господа умели отдавать приказы! А вот приказ и вам: отставить лепетать без умолку и вымыть чумазые лица.
Ах, какая скука! Потом — молитвы, завтрак, занятия, и когда же они смогут с ними поиграть? Позже — слово, означающее острейшее разочарование. Тем не менее Шарлотта кладет солдатика в коробку и берет мыло, потому что она старшая и должна показывать пример. А тем временем, как шепнул Брэнуэлл, мы можем играть у себя в мыслях.
Тэбби обнаружила, что с тех пор, как она поступила на работу в пасторат, множество людей стало искать встречи с ней, когда бы она ни спускалась в поселок навестить племянника. Люди выныривали из проулков, выглядывали из погребов, желая знать: что происходит?
— Как тут не любопытствовать, сами понимаете. Что с ними такое? Почему они людей сторонятся? Даже когда встречаешь священника, кажется, что он не с тобой, а витает где-то в облаках. А мисс Брэнуэлл, поговаривают, вообще… немного того, мегера. Это правда? А дети, как ни посмотришь, все в Китли за книжками шагают. Люди думают, что они слишком много учатся; как маленькие грибочки в банке, засели там…
— Люди говорят много такого, о чем понятия не имеют, — отрезает Тэбби, которая пытается не поддаваться на провокации, но иногда добрые чувства к хозяевам не позволяют ей молчать.
— Эти дети постоянно гуляют по вересковым пустошам — гораздо дальше, чем могу я со своими ногами.
— Они почти ни с кем не общаются, верно? Так ведь пастор хочет держать их дома, под крылышком, после того, что случилось в школе. А слово пастора — закон, как я слышал. Говорят, он всегда добивается своего и лучше ему не перечить. Просто становится любопытно, что же происходит?
19
Котурн — род сандалий на очень толстой подошве; в античном театре котурны использовались для увеличения роста актеров. Выражение «на котурнах» означает излишнюю величавость, напыщенность театральной игры.