Он снова попытался сосредоточиться на содержании отчета, и вновь на него обрушились термины «артериовенозный» и «полицитемический», но он упорно продолжал продираться сквозь них — "большинство близнецов рождается преждевременно, и осложнения у матери при беременности возникают гораздо чаще, чем при рождении одного ребенка... Теоретически второй близнец больше подвержен аноксии,[25] чем первый, из-за вероятности того..." Оторвавшись от чтения, Джек вспомнил, что говорил доктор Винсон по поводу секундной нехватки кислорода. Мгновенное повреждение, которое может стереть человеческую совесть. И впервые подумал, что, возможно, что-то и есть в этой чертовщине насчет мысленного манипулирования в нервном переходе. И с испугом вспомнил рассказ Хакаби о пожаре в приюте, и об умерших приемных родителях, и бывших работниках агентства в Брэнсоне, по удивительному совпадению тоже давно покоящихся в могиле, за исключением старого джентльмена, который случайно перебрался на Аляску, может быть, как раз вовремя. Джек почувствовал, как его охватывает глубокий и неподдельный ужас. Если Джозеф Хакаби убийца, то он представляет собой смертельно опасного противника.
Он рано отправился на работу, подстегиваемый растущим количеством адреналина в крови, страхом и ощущением приближающейся кульминации. Не столько нервозность или даже опасение профессионала, сколько железная решимость гнала его. Мы уже почти у цели. Неоспоримое доказательство скоро ляжет на свое место или вообще не будет никакого. Результат зависел от действия всей команды, компьютеров, коллег, работающих в других городах, резервов Мак-Таффа в такой же степени, как и от самого Эйхорда.
Насмешка заключалась в том, что расовый вопрос испарился так же быстро, как и возник. Пресса вернулась к делу президента. Без новых трупов в связи с делом Могильщика журналистам оставалось только поразмышлять о причинах исчезновения нескольких человек в районе Плано. Бульварные газеты были просто влюблены в Ноэль Коллиер, и ее красивое лицо и впечатляющий послужной список появлялись на их страницах, когда дело Могильщика там упоминалось.
По пути на работу Эйхорд пытался разрешить проблема имиджа Джо Хакаби и убийцы.Маска, которую он носил, была почти непроницаемой. Для красивого, талантливого, сообразительного, преуспевающего и на первый взгляд вполне благополучного гражданина быть втайне от всех убийцей-маньяком — просто блеф. Правда, в истории известны отправившие на тот свет много молодых женщин преступники, которые внешне были привлекательны и вели себя в повседневной жизни, по крайней мере с виду, «нормально». Но этот Хакаби представлял собой нечто иное. Человеку в здравом уме даже число его жертв трудно было представить.
Едва Джек поставил машину и зашел в здание, как его окликнул Мандел, ожидавший возле дверей комнаты дежурств отдела убийств.
— Посмотри-ка вот это. — И доктор Мандел разложил перед ним папку.
Джек открыл ее и обнаружил личную биографию Юки, озаглавленную «Многоплановое описание личности».
— Так, — произнес Мандел, читая через плечо Эйхорда, — это мы пропускаем. — Он протянул руку и перекинул страницы с детством и юностью Юки, с тестами Стэнфорда-Бине. — Вот отсюда.
Эйхорд принялся читать краткое изложение наркотического теста, проведенного на субъекте — мистере Уильяме Хакаби. Он читал ускоренным методом о весьма реальных фантазиях Юки. Об отсутствии у него границы между фантазией и реальностью. О неустойчивой шизофренической личности, наводящих страх иллюзиях. О запуганности и уязвимости. Он прочел заключение Мандела по поводу галлюцинаций Юки и его паранойи, и что тот говорил под наркогипнозом. Все, что он узнал, заставило его резко выпрямиться и стремительно встать из-за стола.
— Где виде... — начал было Джек. Даже не дослушав его, доктор Мандел сунул Эйхорду в руку черную коробку с кассетой. Они направились в просмотровый кабинет, на ходу Сью говорил:
— Дело случая, рискованно, конечно, но черт... Эта новая штука в сочетании с пентоталом — чистый динамит и, кроме того, суперсильнодействующая. Открывает старые мозговые ячейки, — пояснил он, многозначительно глядя в глаза Эйхорду. Они зашли в кабинет, Джек вытащил кассету, вставил в аппарат, включил его и принялся настраивать.
Лента была промаркирована, как настоящий кинофильм, и сначала в течение некоторого времени камера фокусировалась на Юки, который, казалось, с трудом размыкал веки, но тем не менее не спал, и за кадром послышался голос Мандела немного в стороне от микрофона:
— Билл, как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно. — Юки говорил невнятно, глотая буквы. Звучало как «пркрасно».
— Тебе удобно?
Эйхорд чуть-чуть прибавил громкости. Доктор говорил с Юки спокойным уверенным тоном.
— Да. Прекрасно.
— Расслабься, Билл.
— Расслабился. (Рас-слаблся.)
— Ты знаешь, что я врач. И я твой друг. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя лучше. — Голос Мандела стал звучать громче. — Лучше...