Разумеется, Торин оскорбился. Понимаю. Я бы тоже не была в восторге, если бы меня выставили перед всей общественностью дохлой и болезной, не способной из-за изнуряющей хвори даже в седле удержаться. Однако это ведь еще не причина, чтобы бросаться на меня, свою телохранительницу, с воплями и алчно скрюченными пальцами, явно прицеливающимися вцепиться мне в горло и безжалостно приютить за самодеятельность!
Торин с редкостным для него вниманием и спокойствием выслушал мои объяснения, очень смахивающие на жалкие, беспомощные оправдания. Потом напыжился, отважно поправил растрепанные кудряшки, которые немало пострадали за сегодняшний день, и неожиданно вздохнул:
— А я ведь победить хотел…
— Я тоже хотела бы! — поддержала его позабытая нами Цвертина, рассеянно перекидывающая из ладони в ладонь брошку-паучка. Я воззрилась на этих двух спевшихся умников так, словно видела их впервые в жизни. Победить они хотели бы! Ха! А во Мрак вековечный раньше срока отправиться не желаете ли?! Ведь всем и каждому ясно, что выиграть в турнире у Торина шансов примерно столько же, сколько у меня — одержать победу в конкурсе по плетению кружев. То есть теоретически, при вмешательстве божественного промысла, такое, конечно, возможно. Но, как показывает мой опыт, хранители Сенаторны редко являют с вою мудрость и принимают непосредственное участие в происходящих в мире подлунном событиях. Не зря же храпы говорят: на богов надейся, а арбалет заряжай. Поэтому в таком щекотливом деле, как организация выживания моего клиента во время турнира, лучше на высшие силы не полагаться и постараться решить все возникшие проблемы самой. И нельзя сказать, что у меня это не получилось.
— Спасибо, Цвертина. Спасибо за все.
— Во Мраке вековечном собственными костями сочтемся, — ухмыльнулась девушка, перебросила мне брошку и вышла, взметнув стремительный водоворот обшитых кружевами юбок плавого[3] цвета. Магиня, успевшая после турнира переодеться в дорогое атласное платье по последней моде, с распущенными по плечам волосами и с фероньеркой[4] с изумрудом была настолько хороша собой, что не любоваться ею было просто невозможно. Мой подопечный проводил ее таким восхищенным и заинтересованным взглядом, что я даже позволила себе прикрыть глаза и секунду помечтать о том, как славно было бы женить Торина на Цвертине. Он бы за магиней как за каменной стеной всю жизнь просидел, а она, в свою очередь, не нуждалась бы никогда и ни в чем. И Лорранские дали бы мне расчет… Потом я опомнилась и строго одернула себя. Наградить мою подругу таким более чем сомнительным подарочком, который даже пуговицы на своих роскошных камзолах сам застегнуть не может?! Нет, она подобной неблагодарности не заслужила! Кроме того, у моего милого подопечного, кажется, уже есть выбранная его многомудрым отцом невеста. Так что просватать Цвертину за Торина у меня вряд ли получится.
— Ну а мы чего стоим? Пошли обратно в зал, — строго велела я графенышу, который все еще таращился на двери, за которыми исчезла магиня. Тот сначала послушно шагнул к выходу, но потом вспомнил, что он, как-никак, Торин, и, значит, просто не может подчиниться без споров и скандалов:
— Не хочу! Чего я там не видел, в зале-то?!
— Да, ты прав, в зал нам идти не стоит, — к его удивлению, тут же согласилась я, — Давай прогуляемся по галерее.
Торин попытался с ходу найти причину, почему он не желает идти на галерею, не смог и просто поинтересовался:
— А почему туда?
— Потому что там народу хватает, — безмятежно отозвалась я. Потом, уже даже не ожидая привычных вопросов и протестов, пояснила: — В зале сейчас полным ходом идет празднование. Основная масса людей сосредоточена именно там. В такой обстановке подкрасться и лишить тебя жизни а меня клиента — легче легкого.
Тогда давай останемся здесь, — предложил Торин, к моему удивлению, не начав спорить и уверять меня в собственной удали. То, что его не пришибли на сегодняшнем турнире, — безусловная удача. Но расслабляться не стоит. Надо будет проверить, кстати, что там за князь Варракский такой. С чего бы ему вдруг меня оскорблять вздумалось? Уж не для того ли, чтобы заставить моего подопечного участвовать в дуэли, а потом и турнире, после которого, по всей логике, он просто не имел шансов остаться в живых? Кому мог помешать не слишком умный, но обожающий соваться не в свои дела Торин? Может, это его в конце концов и подвело — заметил или услышал что-то, чего бы ему знать не следовало? Вполне вероятно, и сам он толком не понял, чему стал свидетелем. Да только где ж теперь разберешься? Да тем более с этим аристократенышем — он зачастую даже вечером не помнит, что на завтрак изволил вкушать. Где уж ему измыслить какое-нибудь коварство или интригу?
4
Фероньерка, фероньер — украшение, надеваемое женщинами на голову, в виде ленты или цепочки с драгоценным камнем, размещаемым в центре лба.