— Кажется, планету собираются стереть в порошок, — заметил осторожный Варяг, которому наносили светло-голубые полоски.
— Не жалко, — бросила Яся, которую уже закончили гримировать. — Вообще, никого из них на этой планете. Пусть все сдохнут, а я буду носом землю рыть, но вызнаю, все важные места, чтобы их накрыло в первую очередь. Жаль, лично никого нельзя пристрелить будет.
Я пока не стал говорить бойцам, что во второй фазе операции нам придётся пострелять. Ни к чему это пока, пускай настроятся сдерживать себя, а не вести, как ковбои на диком западе.
Нет, подготовка у нас была и специальные люди с нами работали, но вы сами знаете, это искушение. Пока было ни к чему.
— Ты чего такая злая? — с насмешкой спросила Марина у Яси. — Я всё понимаю, меня саму чуть группой не изнасиловали, но ты даже в плену не была.
— Ничего ты не понимаешь, — сверкнула глазами Ярослава. — Моя семья жила в Ташкенте. Имперцы во время вторжения убили моих родителей и дядю. Только два брата и сестра чудом выжили, теперь они живут с бабушкой и дедушкой в Дисне. А я… Я тогда перевелась с военно-медицинской службы в разведку.
— Опаньки, — выдохнул Жмых. — Вот это…
Я жестом оборвал его.
— Теперь понятно, — сказал я. — Я думал, что в разведке тебе дали навыки полевой медицины, а оказалось наоборот.
— Нет, — улыбнулась она. — Я медучилище на гражданке закончила, а в армии попала в медсёстры.
— А в партию, как в восемнадцать лет вступила? — задал мучивший всех вопрос Череп.
— Случайно, — Яся продолжила улыбаться, но глаза у неё заледенели. — Во время Нотрийского провала. Это был вообще мой первый вылет в космос. Мы тогда попали в окружение, и я думала, что ещё чуть-чуть и нас накроют имперцы. И вот когда собрались прорываться, я попросила командира принять меня в партию, чтобы умереть коммунисткой. Вот так случайно всё получилось, быстро и на коленке. К счастью нам удалось уйти, а мне выжить.
— Ага. И было бы глупо потом отменять вступление, — усмехнулся я и пнул ногой Марину, которая сидела красная как рак, а точнее, было бы сказать, как свёкла.
Никто, кроме Темиргалиева, не знал, что произошло между нами, когда мы ждали смерти в руинах ирсеилоурского магазинчика. Да и в партию я её принять не мог. Двух рекомендаций не было.
— Уфф! — выдохнул Варяг, когда нас встряхнуло. — Наконец-то эта тягомотина закончилась, и мы прошли портал.
Мы прильнули к иллюминаторам, чтобы посмотреть на оплот врага. Поначалу было ничего не видно, только зеленовато-голубая точка вдали, которая всё увеличивалась и вот уже стали различимы города, как в наш отсек вошёл Темиргалиев.
— Группа «К-19» приготовиться!
Мы с сожалением оторвались от интересного зрелища и осмотревшись, подтянув на себе всё, что требовалось подтянуть и заправив, что надо было заправить, замерли в ожидании следующей команды.
— «Отряд К» во флаер!
— Какой? — спросил Жмых, выскакивая следом за мной.
Я ничего не ответил. К флаеру, на котором мы должны были спуститься на планету нас, вела Марина. В нём, к сожалению, не было иллюминаторов, так что красот главной вражеской планеты никто из нас, кроме, Эме не увидит.
Ещё десять минут ожидания и вот мы вылетаем из корабля навстречу то ли новым приключением, то ли героической смерти.
Часть 3
Конец войны
А врага понимать надо. Война ведь — это не просто кто кого перестреляет. Война — это кто кого передумает.
Глава 15
Сердце спрута
Как избавиться от мандража при боевой посадке? Кто-то говорит, что очень легко, а кто-то утверждает, что это и вовсе невозможно. Но факт остаётся фактом, я опять нервничал при спуске на поверхность планеты. И ведь со мной работали врачи, а всё равно, как только меня сбрасывают с корабля, в небольшом транспортном средстве, у меня ёкает сердце и трясутся руки. Но ведь ничего похожего на тот злополучный день, когда я чудом выжил, ударившись об чужую планету. Да. Я это скрываю, потому что бойцам нужен командир, а не размазня, но спуск даётся мне нелегко, поэтому я делаю вид, что слушаю анекдоты Жмыха и даже иногда хихикаю. Но только над теми, что вызвали улыбки у остальных.
— Странно как-то, — заговорил Славик, он же Вик. — Главная планета империи, а мы здесь свободно летаем, как по своей улице.