Выбрать главу

Прошли годы. Кончилась Великая Отечественная война, завершившаяся разгромом фашистской Германии, но Нуры Курреев по-прежнему по ту сторону баррикад, поднаторевший на провокациях, убийствах и других темных делах. Слишком много пройдет времени, пока спохватится этот матерый шпион, ярый враг Советской власти, чьи руки были обагрены кровью многих честных людей. В войну Нуры Курреев, агент абвера по кличке Каракурт, верой и правдой служил фашистам, рьяно помогал формировать из таких же отщепенцев, как сам, так называемый Туркестанский легион, призванный пойти в бой против частей Красной Армии. После, в пору «холодной войны», он переметнулся к американцам, добровольно подрядился в ЦРУ. Затем Курреев состоял на службе у антисоветчиков из радиостанции «Свобода» и других «радиоголосов», вещающих на Советский Союз, ведущих против его братских республик и народов оголтелую враждебную пропаганду.

И вот пришла старость. Для Курреева она как возмездие за предательство. Перед его глазами проходят истории одна трагичнее другой: бесследно, как дым, исчезали самые разудалые нукеры — воины ислама, хитрые агенты, опытные шпионы, на деле доказавшие свою преданность. Со многими он был знаком. Где же они теперь? Курреев точно знал, что и Джунаид-хан, и шефы фашистского абвера, и американские боссы — все они потом под любыми предлогами и любыми средствами избавлялись от своих не в меру ретивых слуг. Но они же безропотны, безлики и неприметны, как тени! Что из того?! Вся беда их в том, что одни слишком много знали, даже недозволенное, другие состарились, третьи разуверились в своих хозяевах.

Его, Курреева, ждала такая же участь. Он мог, как те, погибнуть при переходе границы, разбиться в автомобильной катастрофе или не вернуться из любой чужой страны, куда его часто забрасывали. И бывший Каракурт, как хищник, почуявший опасность, хочет спасти свою шкуру, мучительно ищет выход и находит.

В финале «Предрассветных призраков пустыни» своего бывшего односельчанина допрашивает Ашир Таганов, теперь полковник государственной безопасности, коммунист, в годы Великой Отечественной войны выполнявший в тылу фашистской Германии особое задание Родины. Тогда он лишь благодаря своей находчивости избежал опасной встречи с бывшим другом детства, щеголявшим в форме офицера вермахта, с железным крестом на груди.

Пять десятилетий прошло с той поры, как разошлись их пути-дороги, а спор продолжается…

Спор этот продолжается между героями романа «Тени «желтого доминиона», являющегося продолжением «Предрассветных призраков пустыни».

ПРОЛОГ

Лицо у Каракурта коричневое, будто продубленное, в глубоких морщинках. На Ашира Таганова поглядывали большие настороженные глаза с красными прожилками в белках. Теперь арестованный не отмалчивался, говорил беспрестанно, хотя в основном о событиях, не связанных с ним. Но не чувство раскаяния руководило им — ведь сам он искренним никогда не был и даже не представлял себе, как может человек быть до конца откровенным, особенно когда нужно отвечать за содеянное. Страшась больше всего расплаты, Каракурт пытался то обмануть Таганова, то разжалобить его, то убедить в том, что все годы, проведенные в эмиграции, он был лишь простым исполнителем, пешкой, которую хозяева переставляли туда, куда хотели.

Следователь не перебивал Нуры Курреева — пусть выговорится! Увлекаясь, тот пробалтывался порой о таком, что интересовало советские органы контрразведки. Временами Куррееву казалось, что Таганов, как ни странно, терял к нему всякий интерес, и это еще больше распаляло его, растравляло болезненное самолюбие, заставляя вспоминать все новые подробности своих долгих скитаний по чужим весям. Но он ошибался: Таганов внимал каждому слову Каракурта, ибо знал, что имеет дело с хитрым и опытным врагом, способным изобразить и смущение, и подавленность, дабы ввести в заблуждение чекиста. От него не ускользнуло, что Курреев часто с трудом подыскивал нужные туркменские слова, путая их с немецкими и английскими. Так бывает с людьми, надолго разлученными с родиной.

Допрашивая Каракурта, Ашир Таганов иногда рассказывал тому легенды и притчи, умышленно напоминал о прошлом, ибо тот еще жил давними представлениями о Туркмении, а экскурс в старое будоражил в нем воспоминания о детстве, юности, родном ауле… А о новой жизни Курреев имел весьма смутное представление: он все еще находился во власти фантастических измышлений, распространяемых о республиках Средней Азии западными радиостанциями наподобие «Свободы», где Каракурту самому пришлось послужить не один год.