Я его не застал, но мама часто про него рассказывала, да и до сих пор иногда рассказывает, поэтому в каком-то смысле я его знаю.
В давние времена – так ей говорил дед – в Афганистане все было не так, как сейчас. Бамиан, где мы жили, представлял собой прекрасную мирную долину. Еды было вдоволь, и все народы жили в мире: и пуштуны, и узбеки, и таджики, и хазарейцы. Наша семья из хазарейцев.
Но потом появились иностранцы.
Сначала пришли русские[1] с танками и самолетами.
Мир кончился, а вскоре кончилась и еда. Мой дед был моджахедом[2], дрался с ними. Но русские танки пришли в нашу долину, в Бамиан, и деда, как и многих других, убили.
Все это произошло задолго до моего рождения.
По словам мамы, когда русские ушли[3], поначалу все радовались. Но потом пришли талибы[4]. По первости все их поддержали, ведь они были мусульманами, как мы. Но скоро стало понятно, каковы они на самом деле. Они ненавидели нас всех, а особенно хазарейцев. Хотели нас извести. Чуть слово поперек скажешь – будешь убит. Они всего нас лишили. Все уничтожили. Пожгли наши поля. Взорвали дома, все до единого. Убивали направо и налево. Сделать ничего было нельзя – только спрятаться.
Вот почему я родился в пещере, выдолбленной в скале над деревней. В этой пещере и прошло мое детство – меня растили мама и бабушка. Я жил не тужил. Ходил в школу. Играл с друзьями. Ничего другого я и не знал.
Мама и бабушка часто спорили – и повод был, как правило, один и тот же: бабушкины украшения, которые она хранила зашитыми в матрас. Мама настаивала, чтобы мы их продали и купили еды, потому что жили мы впроголодь. А бабушка не соглашалась. Мол, голодаем мы постоянно, но, даст бог, как-нибудь не помрем. Она твердила, что есть вещи более ценные, чем еда, – для того она и бережет свои драгоценности. Но для чего, она не уточняла. Мама сердилась и обижалась на нее. Но я из-за этих бесконечных стычек не переживал. Привык, наверное.
Все хоть сколько-то близкие мне люди жили там же, в пещерах. Всего нас было человек сто, и идти нам было некуда, потому что талибыªª уничтожили наши жилища. Они взорвали весь Бамиан – все здания до единого, даже мечеть.
Больше того. Они взорвали огромные каменные статуи Будды, высеченные в скале много тысяч лет назад. Мама своими глазами это видела. Она говорит, что это были самые большие каменные статуи в мире, и люди из дальних краев приезжали в Бамиан посмотреть на них – такие они были знаменитые. Но теперь от них ничего не осталось – только гигантские груды камней. Талибыª взорвали всю нашу жизнь.
Это безжалостные люди.
Потом пришли американцы с танками, вертолетами и самолетами[5]. Они прогнали талибов из долины, по крайней мере большинство из них. Мы надеялись, что теперь жизнь станет налаживаться. Отец немного говорил по-английски – он нанялся к американцам переводчиком. Поговаривали, что скоро для нас построят новые дома и новую школу. Но ничего не изменилось. Еды стало побольше, но все равно не хватало. Мы по-прежнему голодали. И мама с бабушкой опять принялись ругаться.
Все вернулось в привычную колею.
Однажды ночью талибыªª пришли к нам в пещеру и забрали отца. Мне было шесть лет. Они называли его предателем, потому что он помогал неверным американцам. Мама бросилась на них с кулаками, но куда там! Я закричал на них, но они на меня даже внимания не обратили.
Отца мы больше не видели. Но я очень хорошо его помню. Воспоминания о нем у меня никто отнять не может. Он показывал мне дом в долине, где когда-то жил, иногда водил в поля, где он в былые времена пас овец, выращивал лук и дыни, и в сад, где вызревали большие зеленые яблоки.
Отец всегда брал меня с собой, когда отправлялся с осликом собирать хворост. А еще мы каждый день спускались к ручью за водой и тащили ее обратно в пещеру по крутому склону. Иногда, если были деньги, он ездил в город за хлебом или мясом и брал меня с собой. Его все любили. Мы с ним часто веселились, боролись понарошку, играли.
Он был хорошим отцом. И человеком тоже хорошим.
Но талибыª всё разрушили: срубили сады, пожгли посевы, забрали отца. Больше я никогда не слышал его смеха. Остался от него только старенький ослик. Иногда я говорил с ним вместо отца. Ослик как-то приуныл. Мне казалось, что ослик скучает по отцу так же, как и я.
Мы остались в пещере втроем: я, мама и бабушка. После того как отца забрали, бабушка целыми днями лежала на матрасе в углу, а мама сидела рядом с ней, глядя в пустоту, и едва разговаривала. Рис и хлеб, чтобы мы могли прокормиться, теперь добывал я. Попрошайничал. Воровал. Выбора у меня не было. Я носил воду из ручья – сначала долгий спуск, потом долгий подъем – и старался натащить достаточно хвороста, чтобы очаг не затухал.
1
В 1973 году в Афганистане случился государственный переворот, ввергший страну в длительный политический кризис. Этот кризис обострился в 1978-м, когда в Афганистане произошла новая революция и началась гражданская война. В декабре 1979 года в Афганистан были введены советские войска, поддерживавшие Народно-демократическую партию Афганистана. Советским войскам противостояли вооруженные формирования афганских моджахедов.
3
В 1988 году были подписаны Женевские соглашения об урегулировании афганского конфликта. В 1988–1989 годах советские войска были выведены из Афганистана.
5
В 2001 году в Афганистан были введены войска США. Это положило начало военному конфликту, который длился двадцать лет, пока в 2021 г. силы НАТО не были выведены из Афганистана.