Действительно, хватило нескольких секунд, чтобы атмосфера в городе переменилась. Волнение и недоумение некоторых, знание и от того интерес других зарядили воздух. Все это было похоже на быстро распространяющийся огонь, на резкое изменение направления ветра в открытом море. Толпа, она везде одна и та же…
— Хм. Корабль небось какой-то приишел…
Не успел Бран так же беспечно закончить свою фразу, как в таверну вбежал какой-то оборванный парнишка, прокричав так, чтобы было слышно каждому.
— Легат приехал! Легат императора! На главной площади речь говорит…
… после чего убежал так же прытко, как и вломился в эти двери. Народ взорвался негодованием и каким-то трепетным волнением, словно этот оборванец кинул спичку на ворох сухой соломы.
— Эй, куда… — Пробормотала Ким, замечая, как люди рванули к выходу, устраивая в дверях настоящую давку. Но больше ее волновало то, что туда кинулся и ее проводник.
— Если сюда, в эту дыру, наведался легат самого императора… хорошего не жди. — Пробормотал Бран, оставляя Ким сидеть в том же напряженном недоумении на расшатанном стуле с огрызком в руках.
— Ну это не мой мир, мне до этого дела нет. — Бросила Ким, осматривая опустевшую таверну изнутри. Не осталось даже хозяев и служек… только она одна. — А, черт!
Сорвавшись с места, она кинулась вслед за толпой, быстро догоняя Брана.
— И как это понимать? — Крикнула Ким, пытаясь пересилить гул этого быстро движущегося в определенном направлении сборища. — Кто такой легат?
— Посол Его Императорского Величия. — Бросил Бран, выглядя чересчур озадаченным. — Ратания находится очень далеко от столицы. За океаном… Если нас посещает голос и воля императора, на это есть серьезные причины. Очень серьезные.
— Как война, например?
— Война… да. Но императору ни к чему воевать с нами. Мы слишком незаметны. Это не принесет выгоды. Здесь нечто иное…
— Он удвоит налоги и заберет у вас еще рабов… Вот что значит монархия-тирания.
— Денег и рабов у него достаточно…
— Ну так естественно, их же нужно откуда-то брать…
Их разговор прервался в тот момент, когда людское море хлынуло на Центральную площадь, наводняя полностью ее и прилежащие к ней улочки. Мальчишки и особо прыткие забрались на крыши, карнизы и ближайшие деревья, склоняясь к возвышению, выложенному из белого камня. Лобное место, помост, место казней и громких речей, теперь был окружен стражей, облаченной в черные панцирные доспехи, отражающие солнце.
— О, ничего себе. Я думала никогда не увижу подобного. Смотри, у них шлемы с рогами. Шлемы с рогами! — Прошипела удивленно Ким, теребя рукав пожилого рыбака, словно маленький ребенок. — И где мой фотоаппарат, спросите вы, в такой нужный момент.
— Цыц. — Одернул ее мужчина, вслушиваясь в речь высокого человека, наряженного в некое причудливое, сложное облачение красно-золотого цвета, который стоял на этом помосте.
— Да ничего нового он не скажет… — Пробормотала уже тише Ким, потому что людское море стихло, внимая словам этого внезапно заявившегося посла.
— …потому, именем Императора Верхних Земель от Инверна до Флаверии с севера на юг, и с Турии на западе и до Зибара на востоке, чья власть признана самими двенадцатью богами, чей власти подчиняются…
— О Боже, вот это он загнул.
— Живущий под знаменем красного дракона Эдаган Аттила Габор…
Ким прыснула со смеха, пропуская мимо ушей еще с десяток имен их «великого» императора, однако, девушка сосредоточилась, когда легат подошел к самой сути.
— …велит вам, жителям города Ратании, входящего в состав империи Иллидии, через пять дней, принести в жертву великому дракону девственницу. — Ким ахнула вместе со всеми и если остальные от страха, то она от удивления. — Как то велит закон. В этот год оракул достала из сосуда хаоса кость с именем вашего города. Это означает, что тринадцатого дня Гендаля та чистая девушка, на кого падет жребий должна быть прикована к Пиковой горе и в полночь, дабы земли вашей страны по-прежнему процветали в мире и благоденствии, будет предана великому дракону, как то заведено с незапамятных времен. — Легат опустил свиток, с которого читал весь этот бред, осмотрев ошарашенную, молчаливую толпу перед собой. — Слава императору вовеки.
Тишину пропитанную трагичностью и шоком прервал нервный смешок, плавно перешедший в откровенный тихий смех. Все головы устремились к коротко стриженной девушке с осветленными кончиками, в чудаковатой одежде, которая слишком обтягивала женские формы.
— Что смешного, женщина? Твой смех — неуважение к императорскому двору? — громогласно спросил легат.
— Нет! Нет… простите. — Крикнула Ким, откашливаясь. — Чего уставились? — Бросила она, людям, нахмуренно на нее смотрящим. — Словно… дракона увидели.
— Ты чего гогочешь, атайла?! — Шикнула на нее стоящая рядом краснощекая купчиха. — Что ты находишь смешного в том, что кто-то из нас отдаст чудовищу свою дочь?
— Да ты шутишь?! — Приподняла бровь Ким. — Дракон? Серьезно?! Девственницы? Правда?! Да вы тут себе весь мозг пропили…
— Тот сидр был лишним. — Пробормотал Бран, хватая девушку за руку и выводя ее из толпы, которая начала что-то озлобленно бросать в ее сторону. Не следовало дожидаться того момента, когда эти люди заменят слова чем-нибудь материальным, к тому же эта сумасшедшая, кажется, только этого и добивалась. — Что развеселило тебя, глупая?! — Прошипел мужчина, когда они выбрались из толпы, которая провожала их хищными злыми взглядами. — Город настигло горе. Всех нас. Ратания будет носить траур по избранной девушке еще полгода, а ее отец и мать — вечность, а ты смеешься!
— Пусти! — Бросила Ким, вырывая руку, потирая покрасневшее предплечье. — Я смеюсь, потому что нет драконов! Понимаешь? Их не существует. А эти сказки… про девственниц, которых им в жертву приносят мне еще в детстве читали. Ну что за… Больно же!
— Да очнись ты! Ты уже не в своем мире, дуреха! Тут все иное! И еще раз привлечешь к себе чужое внимание, я тебя спасать не буду.
— Да ради Бога! Драконы, ха… Ты сам то их видел?
— Я — нет, но их существование не отрицает никто. Это чудовище — чума, смерть, боль и страдание. Это пепел и страх, Ким Рендал! Это проклятье и рабство! И нет ни малейшего повода смеяться над этим. — То как напряженно, громко и решительно он это произнес, Ким лишило желания вновь рассмеяться. Рыбак действительно верил в то, что говорит правду. — Каждый год в город, входящий в состав империи приходит легат, с посланием императора и оракула… И они каждый год отдают одну девушку дракону, чтобы умилостивить его. Это дань, дар, самый жестокий, неподъемный налог.
— Драконы. Ты их не видел. Твоя семья их не видела. Твои односельчане их не видели. Кто их вообще видел, чтобы подтвердить, что они существуют?
— Я много чего повидал, и много что слышал, девушка. Моряки рассказывали…
— О моряки! нашел источник достоверной информации. — Ким положила свою ладонь на плечо взволнованному этим недавним заявлением легата, мужчине. — Фантазия людей может превратить и улитку в дракона, поверь мне. На самом деле дело обстоит так: Каждый год твой император посылает людей в несколько городов своей империи и собирает с него миленьких, несчастных девушек. Бесплатно, ведь страх — очень сильное средство манипуляции. Вы думаете — вы одни такие, но ничего подобного. У вас же нет средств связи, откуда вам знать что за несколько миль от вас, на другом краю империи, в таком же маленьком несчастном городке не забрали еще одну девушку? И в итоге, со всей империи их набирается больше сотни. Понимаешь? Он собирает урожай, а потом делает с ним что хочет. Торговля людьми… точнее, и нет никакой торговли. Довольно ценный товар он получает за так. Нет никакого дракона, просто на вашем престоле сидит до чертиков умный и жестокий деспот. — Ким вздохнула. — Sancta simplicitas[1]. Вы отдаете своих дочерей, при этом думая, что делаете благо. Что тем самым сохраняете спокойствие, мир, тысячи жизней неповинный людей и их дочерей, которым повезло чуть больше. Да вас развели, ребята… И сколько лет это уже продолжается?