Малахов поудобнее расположился в кресле, закинул ногу на ногу.
– Извини, что перебиваю, можно мне стаканчик водички, – вежливо попросил он Арсения. – Пока доехал, прямо измучился от жажды.
– Да, конечно! Мы скоро будем ужинать, а пока, может, чайку?
– Нет-нет, просто холодненькой водички, если можно.
– Вика! – громко крикнул Арсений.
– Через минуту девушка явилась на зов. На ней был надет яркий матерчатый передник, в правой руке она держала большой кухонный нож.
– Викусь, принеси, пожалуйста, Евгению Михайловичу попить. Да и мне тоже. За компанию. А может быть, что-нибудь покрепче? – обратился он к гостю.
– Нет, тебе нельзя, и я не буду тоже. Просто водички.
– А давайте я вам лучше компотика холодненького налью, вишнево-смородинового. Я сама варила.
– Можно, пожалуй.
– Ага, неси! – обрадовался Арсений, который вообще любил много и часто пить, а после травмы поглощал иной раз по литру воды в час. – Так вот. Так же было и на этот раз. Я проснулся, и в голове у меня было одно-единственное слово. Оно преследовало меня всю ночь, находилось постоянно на переднем плане сознания, будто его высекли в граните огромными тяжелыми буквами и надежно внедрили туда посредством некой неизвестной силы. Открыв глаза, я по инерции, как зачарованный, продолжал повторять про себя это слово, уже не понимая, что конкретно оно обозначает и как именно оно мне секундой раньше все объясняло. И вдруг на какое-то мгновенье, буквально на сотую, тысячную долю секунды, в голове всплыла отчетливая картинка, образ, который я не смогу описать словами. Но в этот момент мне внезапно стало ясно абсолютно все. И я сумел, успел ухватиться за эту ниточку, протянутую мне моим поврежденным рассудком из потустороннего мира, потянуть за нее, восстановить часть за частью таинственные призраки в происходящей реальности, проявить, перевести на наше восприятие, трансформировать в понятные образы. Разместить и надежно закрепить в своей голове.
Вика тихонечко, чтобы не помешать беседе, принесла на расписном подносе графинчик с компотом и два высоких стеклянных стакана со льдом. Наполнила их великолепным напитком яркого рубинного цвета и так же незаметно удалилась. Через призму окрашенной жидкости ледяные кристаллы выглядели подлинными драгоценностями, а жажда предсказывала обоим собеседникам истинное наслаждение от предстоящего поглощения напитка. Благодаря кубикам льда поверхность стакана буквально на глазах покрывалась мутной дымкой, добавляя тем самым дополнительные нотки предвкушению подлинного блаженства.
– Ну и что же это было за слово такое волшебное? – нетерпеливо спросил Малахов.
– Фрактал[46]!
– Фрактал? – удивился Евгений Михайлович.
– Да, фрактал. И если бы не вспыхнувшая на миллисекунду в моей голове картинка, я бы никогда не сумел восстановить ту идею, которая явилась ко мне во сне. Тут уж думайте, что хотите. Что это было: бред воспаленного мозга или я случайно уловил нужную информацию, на которую уже настроил свой мозг, постоянно думая об этом в больнице. А может быть, это было божественное вмешательство. Я не знаю. Но вот что это слово означает на самом деле…
Профессор снова заерзал на неудобном кресле, пытаясь нащупать позу поудобнее.
– Помните исследования Эмото Масару[47]? Про воду, – продолжал Арсений. – Недавно вышла книга, я уточнил ее название – «Послание воды». Он утверждает, что молекулы в воде именно при ее жидком агрегатном состоянии способны объединяться в кластеры. И кластеры эти вовсе не хаотичны. Их структура от чего-то зависит. От чего? Он утверждает, что от слов, от музыки, от действий. В общем, от человеческих эмоций. Но что есть эмоции, как не наши мысли? И если сосредоточить наши исследования в этом направлении, я думаю, что мы сумеем выявить определенные, несомненные закономерности. Если вода действительно способна каким-то образом материализовывать в виде, доступном для исследований, текущее состояние информационной матрицы, то с этим уже можно работать, можно изучать. Пытаться как-то, я не знаю, понять, расшифровать. А что такое есть кластер, как не фрактал? Фракталы неплохо изучены. Фрактал – это практически рекурсия, многократное обращение к одним и тем же свойствам, только на разных уровнях абстракции, их легко исследовать с помощью математических методов и специального программного обеспечения.
Поскольку Евгений Михайлович хранил молчание, внимая каждому слову своего молодого друга, Арсений, смочив пересохшее горло несколькими глотками прохладного компота, вновь с жаром продолжил приводить доводы в защиту своей новой идеи:
46
Геометрическая фигура, обладающая свойством самоподобия, то есть составленная из нескольких частей, каждая из которых подобна всей фигуре целиком. Снежинка – наглядный и известный пример типичного фрактала.