Он окинул взглядом аудиторию. Демидов демонстративно отвернулся к окну, будто происходящее в зале его не касается. Жидков смотрел прямо в глаза с плохо скрываемой злобой. Директор НИИ был явно озадачен, но взирал на Малахова с интересом. Представители академии наук, приняв вальяжные позы, внешне выражали полный нейтралитет, но в своих мыслях уже злорадно потирали руки, готовясь разнести в пух и прах новую кандидатуру. Евгений Михайлович обреченно вздохнул и продолжил:
– И вообще, я не собираюсь сегодня критиковать деловые качества Демидова, я лишь хотел объективно отметить некоторые детали в работе Козырева, которые позволили мне сформировать столь неожиданную для многих альтернативную позицию. – Малахов почувствовал, что с каждым словом говорит все увереннее и тверже, будто звук собственно голоса давал ему новые силы для поиска убийственных аргументов в грядущем споре. – Я давно знаю Арсения, Арсения Павловича. Имел множество возможностей убедиться в его неординарности, воочию увидеть блеск его таланта. Да-да, именно блеск таланта. Это не громкие слова, это так и есть в действительности. Что там скрывать, мы занимаемся таким делом, в котором невозможно достигнуть успеха, раскладывая числа по полочкам. Нудная и кропотливая работа, конечно, тоже нужна, как же без нее. Но вот без чего уж точно никак, так это без яркой вспышки озарения, которая освещает очередной участок пути вперед. Без нее, без этой вспышки, мы можем сколь угодно долго блуждать в потемках, но так и не нащупать верное направление. Да, Козырев молод. Но ему требуется гораздо меньше времени на погружение в проблему, на освоение нового, чем любому из нас. И, поверьте, по его меркам он занимается нашей темой уже очень давно. Может быть, даже дольше Сафина с Демидовым. Скажу вам больше, каждая минута, каждая секунда его времени не проходит впустую. Он постоянно ищет, постоянно размышляет, постоянно анализирует. Он сотнями рождает идеи и тут же сам отсекает большинство из них как бредовые или бесполезные. Но те, что имеют шансы, он бережно раскладывает по полочкам своего сознания, с тем чтобы потом вернуться к ним в нужный момент, сопоставить с новыми фактами, додумать и довести до логического завершения. Кто знает, сколько удачных идей уже зародились в его голове и лишь только ждут своего часа, дабы предстать перед нами во всем своем гениальном блеске? Застой для него вреден, застой для него губителен. Смерти подобен. Он непременно должен расти, ставить перед собой новые цели и покорять новые вершины. Для него жизнь – как вождение велосипеда. Чтобы сохранить равновесие, он должен двигаться[54].
– А Демидов, значит, не должен! – не смог удержаться Жидков.
– Да нет, конечно, должен. Но я сейчас не про это. Самое главное в другом. По факту группа уже давным-давно живет и развивается в соответствии с идеями Козырева, по его планам, по его мыслям. Он не в состоянии объяснить нам, почему следует поступить так, а не иначе. У него столько вариантов, столько возможных направлений развития идеи! В его голове причудливо переплетаются ветви столь раскидистого дерева, нарисовать которое нет никакой возможности. Потому что оно живое. Оно постоянно меняется: старые, отжившие свой век ветки-идеи отмирают, но тут же взамен них рождаются новые. Да, мы можем ему помочь. Можем направить, натолкнуть как-то. Можем проверить часть из его гениальных идей на практике. Но поверьте, насколько проще и эффективнее будем работать мы, вся группа в целом, если ему не придется постоянно убеждать, объяснять нам весь ход своих мыслей. Уверяю вас, он и половины имеющихся у него идей не выносит на всеобщее обсуждение по той простой причине, что не знает, как донести до нас смысл этих задумок. Поэтому, друзья, коллеги, давайте еще раз подумаем, быть может, сейчас как раз тот момент, когда нам следует принять хоть и сложное, но все же единственно верное решение!
Увидев, что Малахов закончил, Жидков тут же вскочил со своего места, но не успел сказать и слова, заметив красноречивый жест Ибрагимова. Субординация в органах соблюдалась неукоснительно. Слово взял директор «почтового ящика» Вахтанг Зурабович Меладзе:
– Я, конечно, безмерно уважаю нашего дорогого Евгения Михайловича и понимаю в целом ход его мыслей, но все-таки как-так, он же кандидатскую диссертацию недавно только защитил! Он мальчик совсем еще, ученым даже назвать трудно! Способности, талант – это все хорошо, мы понимаем, но ему нужно поучиться еще пока у своих старших товарищей. А его идеи обязательно найдут понимание и поддержку у других членов группы. Ведь группа для того и создавалась, чтобы каждый мог высказать свои идеи. Так что же теперь каждого мы должны сделать руководителем? Тогда у нас вся группа будет состоять из одних руководителей.