Теософский эволюционизм
Современная теософия, «адаптировав новые научные идеи, – пишет профессор Николас Гудрик-Кларк, – предложила концепцию духовной эволюции человечества, проходящей через бесчисленные миры и эпохи» (Goodrick-Clarke, 2008, p. 211). По мнению буддолога Дональда Лопеза, теософская система духовной эволюции была более «глубокой и продвинутой» по сравнению с той, что предложил Дарвин. Теософы приняли его теорию эволюции, отвергнув утверждение о том, что жизнь возникла из материи, а не из духа (Lopez, 2009, p. 11). Согласно Блаватской, между чисто физическим развитием человека и эволюцией его духовной природы
лежит пропасть, через которую нелегко перешагнуть человеку, даже вполне владеющему своими умственными способностями. Физическая эволюция в представлении современной науки может быть предметом открытой полемики; духовное и моральное развитие, помещённое в тот же разряд, есть безумное отражение грубого материализма. (Blavatsky, 1888b, p. 650; Kuhn, 1992, p. 255)
Дарвиновская эволюция и материалистическая наука предполагают, что развитие материи в органической форме приводит к появлению психики и мышления как продуктов двух элементов: вещества и энергии. Оккультизм же утверждает, что такой процесс может привести лишь к созданию физических форм. Вместо того, чтобы рассматривать интеллект и сознание в качестве свойств развившихся организмов, теософия говорит о «духовной эволюции» как о сопутствующей биологической эволюции и связанной с ней. Эволюция в её «высшем аспекте» не может быть объяснена, если свести её факторы к слепым материальным силам, возникающим под влиянием «механических воздействий» окружающей среды (Kuhn, 1992, pp. 253, 254).[2]
По утверждению Блаватской, «научный» эволюционизм отражает только ту часть эволюции, которая имеет место в нашем нынешнем физическом мире. Дарвинизм не учитывает то, что происходит до и после этого. По её словам, Дарвин «начинает свою эволюцию видов с нижайшей точки и прослеживает её кверху. Его единственная ошибка заключается в том, что он применяет свою систему не с того конца». Пройдя через период необходимого разделения, дух возвращается к себе, обогащённый за время своего путешествия. Следовательно, биологическая эволюция не является «случайным» событием, которое «могло произойти» из-за какого-то «редкого» сочетания химических веществ и затем продолжилось, движимое необходимостью выживания и подходящими мутациями. По словам Блаватской, «вовсе не дух пребывает в материи, а наоборот, материя временно цепляется за дух» (Blavatsky, 1877, pp. 428, 429; Lachman, 2012, p. 171). Таким образом, дух (или сознание) является первичным, а материя – временным средством, используемым в его «работе». Согласно теософии, эволюция – это основное явление Вселенной, не совпадающее с материалистическим видением, которое представляет собой, по мнению Блаватской, «отвратительную непрестанную процессию искр космической материи, никем не созданной, плывущей ниоткуда и несущейся в никуда» (Blavatsky, 1877, p. xviii; Lachman, 2012, p. 171). Она предложила каббалистическую схему эволюции:
Камень становится растением; растение – животным; животное – человеком; человек – духом; и дух – богом. (Blavatsky, 1877, p. 425; Lachman, 2012, p. 171)
В этой схеме каждый продвинувшийся в физической эволюции вид лишь даёт больше возможностей направляющему его разуму действовать в улучшенной нервной системе.
По словам Олкотта, теософия «открывает тем, кто её изучает то, что эволюция – реальный факт, но она никогда не была такой частичной и неполной, какой её представила теория Дарвина» (Олькотт, 2002, с. 169; Дружинин, 2012, с. 79). Профессор Таймни пишет, что процесс биологической эволюции на физическом плане «достаточно детально» изучен наукой. Однако биология исследует только внешние формы, структура которых определяется физическими атомами и молекулами, а также физическими и химическими силами, действующими между ними. Науке не известно, что главная цель эволюции форм – получить более эффективные средства для развития разума и «разворачивания» сознания. Это невежество вполне естественно, потому что ортодоксальные учёные отказываются рассматривать всё, что «невидимо» и не может быть исследовано чисто физическими средствами. Оккультизм же позволяет получить «недостающие знания» и делает концепцию эволюции форм не только полнее, но и «объясняет причину всего процесса», без которой он кажется совершенно бессмысленным (Taimni, 1969, pp. 384, 385).
Ориенталисты и теософы
В 1888 году президент Теософского общества Генри Олкотт встретился в Оксфорде с Максом Мюллером, «отцом европейского религиоведения», как назвал его профессор Лопез (Lopez, 2009, pp. 154, 158). Олкотт позднее записал в своём дневнике, что Мюллер в разговоре с ним высоко оценил работу теософов по переводу и переизданию священных книг Востока. «Но в отношении нашей другой деятельности, – пишет Олкотт, – связанной с исследованием древних представлений о существовании сиддхов[3] и сиддхи в человеке[4] он высказался абсолютно скептически». По мнению Мюллера, ни в Ведах, ни в Упанишадах нет никакого эзотерического подтекста, о котором объявили теософы, и они только жертвуют своей репутацией, «потворствуя вере индусов в такие глупости». В ответ на попытку Олкотта аргументировать свою точку зрения ссылкой на Гупта-Видью[5] и Патанджали профессор предложил сменить тему. Олкотт хорошо запомнил не только эту беседу, но и две мраморные статуэтки медитирующего Будды, размещённые на полу, справа и слева от камина Мюллера. Он отметил этот факт, записав в дневнике в скобках: «Пусть буддисты примут это к сведению» (Olcott, 1910, p. 61; Lopez, 2009, p. 157).
Профессор Лопез пишет, что это была «знаменательная» встреча, потому что и буддист Олкотт, и буддолог Мюллер, хотя и были оба непосредственно связаны с буддизмом, всё же «занимали разные позиции и жили в разных мирах». Мир Олкотта, американского эмигранта, убеждённого теософа, никогда «формально не обучавшегося классическим языкам буддизма», но хорошо знавшего как «буддийский мир», так и многих «авторитетных монахов», столкнулся с миром Мюллера, немецкого эмигранта, выдающегося санскритолога, читавшего оригинальные буддийские тексты на санскрите и пали, но так и «не сумевшего распознать» их сокровенного смысла и «никогда не выезжавшего» за пределы Европы. Олкотту пришлось встретиться в Азии с буддийским суеверием, из-за чего он вступал в споры с некоторыми из ведущих монахов Шри-Ланки. Но он глубоко чтил буддийские нравы. После своих путешествий по Шри-Ланке и другим странам Азии он знал, что для буддистов было абсолютно «неприемлемым и оскорбительным» размещение чего-либо, «связанного с дхармой», даже на стуле. Тем более, никто из буддистов «никогда не поместил бы статую Будды на пол».[6]
2
Согласно индийской философии, есть «другие миры», кроме того мира, который представлен человеку через его органы чувств, и «существуют другие чувства», кроме тех, что не отличаются от чувств низших животных, а также «другие силы, помимо сил материальной природы». (Радхакришнан, 1957, с. 186)
3
Сиддха – тот, кто достиг относительного совершенства посредством самостоятельных усилий. Будду в этом смысле иногда называют сиддхой (Purucker, 1999).
5
Гупта-видья – тайная мудрость; источник всех известных миру религий и философий (там же).
6
Образ Будды, как изображение «возвышенного существа», должен находиться на возвышении, будь то в храме или в частном доме. (Lopez, 2009, p. 159)