На взгляд человека, оторвавшего себя от реальных переживаний и отношений живых, стремящихся быть нужными друг другу людей, на поверхностный взгляд пафос этих слов кажется возвышающим, героическим и красивым.
Этот пафос подкупает. И с ним охотно согласится несчастливый, ни кого не любящий, знающий о любви понаслышке, по романтической сказке, больной человек.
Живущие в любви люди, занятые тем, кого любят и счастливые трудом, радостью и мукой этих неисчерпаемых отношений, в отличие от влюбленных, захваченных собственным переживанием, предвкушением и так спасающихся от встречи с реальностью, живущие в любви люди переживают свое отношение, как счастье открытия мира, смыслов своего существования, счастье прикосновения, а не как крест обрекшего себя на страдания Бога.
Любящими людьми это сообщение о «кресте» воспринимается, как обольщение моральной взяткой.
Согласись они с тем, что любовь - крест, то, конечно, тут же и без труда приобретут этот пошлый, возвышающий над прочими людьми ореол мученичества. Но, потеряв благодарность миру, потеряют сразу все: равенство с себе подобными, реальные отношения, любовь.... Потеряют весь мир - ослепнут, оглохнут, заледенеют в горделивом бесчувствии.
За мазохистское наслаждение ощущать мир хуже себя, помойкой, «погрязшей в грязи и крови...», а себя единственно чистым ангелом этой помойки человек расплачивается отчаяньем и гибелью в им же оклеветанном, ужасающем его, ненавидимом им мире.
Ведь очевидно же, а со времен Ч. Дарвина и понятно, что мир не «погряз» в грязи и крови, а из грязи и крови рождается. Подымаясь все выше над грязью, он и к своей крови становится все бережнее.
Трагедия, когда, возгордясь, он отказывается от своей почвы, а с нею отрывается и от своих корней - чахнет.
Когда посвятивший себя отвергающему реальный мир «высокому» идеалу человек, самоотверженно воюет со всем сущим, то непременно оказывается побежденным и отчаявшимся. И в тем большей мере, чем воюющий, темпераментнее и одареннее.
Жизнь побеждает, но уже без него!
Несчастный поэт, выкрикнувший в отчаянье эти, на поверхностный взгляд кажущиеся красивыми слова, взятые мной эпиграфом, не дожил и до 25 лет.
Сам о себе в опубликованном посмертно стихотворении «Из песен любви» он скажет:
Список мешающих самоосуществлению человеком себя стереотипов можно было бы продолжить.
Намереваясь решать психотерапевтические или коррекционные задачи, психотерапевт, психолог, воспитатель должны хорошо отдавать себе отчет в том, проявлением каких нравственных установок являются трудности партнера и с какими своими и партнера несознаваемыми нравственными направленностями они вступают в конфликт, на какие опираются.
Стыдящийся своего эгоизма человек подавляет эгоизм другого.
Ненавидящий себя человек ненавидит другого. Взрослый - ребенка, муж - жену, терапевт - пациента.
Только любя себя, и настолько, насколько любим, мы лелеем, пестуем другого человека.
Разве может быть добр неэгоист?
* * *
Заканчивая эту главу, ощущаю необходимость напомнить, что любые человеческие навыки, привычки, уклады, просуществовавшие сколь-нибудь долго, непременно носили или
носят тот или иной приспособительный смысл. И нет укладов плохих или хороших вообще. Есть - несвоевременные или неуместные здесь и теперь.
Это касается и тех неосознанных или забытых нравственных стереотипов, о которых я веду здесь речь.
Со всеми их преимуществами или несоответствием современности они, тем не менее, сами по себе не несут людям ни радости, ни угрозы, как не несет их обоюдоострый нож, пока его не коснулись руки ребенка, хозяйки, разбойника или хирурга.
При всей их проблематичности опасными эти нравственные императивы, как и этот нож, становятся только, когда ими пользуются беспечно, не отдав себе отчета в последствиях, не отвечая за результат, передразнив чужое непонятое поведение, как обезьянка, без смысла. Опасными они становятся только в безответственном исполнении инфантильного имитатора[135]. Как, впрочем, и все, за что бы тот ни взялся. Именно об этом я и веду разговор в этой, да и в других моих книжках.
135
Имитатор, имитация - см. здесь гл. Две обезьянки, а также Словарь в кн.: Активная депрессия.