Теперь подросток отказывается и от своей группы.
При еще большем натиске внутренних изменений, у него теперь и потребность в эмоциональных контактах остается неудовлетворенной.
Это возраст «явлений, вызывающих самоубийства в отрочестве... ошибок младенческого воображения, детских извращений, юношеских голодовок, Крейцеровых сонат и сонат, пишущихся против Крейцеровых сонат...»[154]
Отказавшись и от взрослых и от сверстников, в полном одиночестве подросток интуитивно ищет выхода дружбе и любви.
Но никого не понимающий (считающий себя непонятым) ждет, чтобы поняли его.
Мечтая о самоотверженной влюбленности, искренне готовый пожертвовать для предмета любви «всем», он совершенно уверен, что и тот тоже должен, ради него отречется от себя. И дружбу, и любовь превращает в невыносимый диктат: «Если я тебя придумала, стань таким, как я хочу!».
Сам бы он такого диктата не вынес! Другой - не выносит тоже. Никем из искренних партнеров этот диктат не принимается. Такие диктат-влюбленности и диктат-дружбы терпят крах. Результатом - тягостные разрывы.
Окончательно разочарованный (в дружбе, в любви, в мужчинах и в женщинах, в людях вообще), гордый своей обидой, как Чайльд-Гарольд, или «убив на поединке друга»[155], подросток прячется в свое исключительнейшее одиночество.
«Каждый умирает в одиночку!..» - объявляет подросток в этом возрасте.
З.Как он заботится о себе сам?
В плане самообслуживания подросток теперь умеет практически все, что и взрослый. Взрослым себе и кажется.
Отказавшись теперь и от группы, он сам собой, тем не менее, привычно не озабочен и не занят.
Чрезвычайное одиночество!
К себе относится двойственно:
- пытаясь утвердиться в своей исключительности («не такой, как все»),
- втайне мучается ощущением собственной ничтожности, «мушиной пошлости».
Разочарованный в старших, в группе, подросток разочаровывается теперь во всех знакомых ему в догматах.
В догматах, но не в догматическом подходе
Он остается догматиком без путеводных догм.
Начинается страстный поиск оснований для собственной нравственности. Но по-прежнему подросток не замечает, что в своих решениях опирается все на ту же, не им выработанную догматику. В стремлении утвердить свою самостоятельность он выражает свою инициативу тем, что догмам, в которых рос, как правило, противопоставляет противоположные, или просто очень далекие от родительских, от родных - чужие, но тоже не им открытые. Белому - черное, и тому и другому - «трансцендентное».
Отыскиваются «новые» экзотические философии, «новые» религии. Настойчиво ищутся ответы на вопросы о смысле жизни.
Правда, многие нередко наслаждают себя мазохистским ощущением бессмысленности существования. Ищут ответы, погружаясь в мистику.
Подросток разочарован во всем, как Чацкий.
«Никто меня не понимает!»
Неудовлетворенность тотальная!
Незнание других и себя. Я - не такой «как все». За себя принимаются идеи.
Это период незнакомства с реальностью. Она еще непосильна для понимания подростка и для освоения ее. Это пора защитного презрения к реальности.
В случаях, когда подросток выбирает развитие - это период, бурно готовящий открытие мира и становление личности.
В мире идей он тогда ставит и пытается решать самые трудные нравственные проблемы.
Сознательно утверждая свою инициативу, свою ответственность подросток впервые открывает, что в своих нравственных поисках больше не в состоянии удовлетвориться ни чем готовым...
В случае задержки нравственно-психологического развития в этом возрасте происходит то, что только что описано. Человек остается воплощением отвергающего любую реальность и его самого стереотипа «Дух - выше!»[156].
Ему трудно терпеть себя, трудно терпеть других. Он ладит мир под случайно приглянувшуюся ему догму. Он труден себе и всем.
Остановившийся в этом психологическом возрасте взрослый наслаждается своим одиночеством, мучает им себя и других.
В браке это - жена, уничтожающая мужа своей вечной неудовлетворенностью, или муж, снисходительно возвышающийся покровительственным отношением к женщине.
Движимый тайным ощущением кругом несостоятельности такой взрослый самоутверждается, доказывая всем, что «и Вы его не поняли, и Вы разочаровали», «и для Вас я слишком сложен»!
154
Пастернак Б.Л. «Охранная грамота». Часть вторая. 3. в кн.: Пастернак Б.Л. Собрание сочинений в 5-ти т. Т. 4. Повести; Статьи; Очерки. - М.: Худож. лит.1991.- 910 с. (далее: Охранная грамота).