Я вскипел:
— Куда и с кем вы идете? Разве вы не работали с нами в совдепе?
Он закричал:
— Не болтай много! Я знаю, чем ты занимался, народ тоже знает! Ты ответишь за все!
Разъяренная толпа сомкнулась вокруг меня. Каждый старался дотянуться до моего лица, ударить чем попало. А кто не мог выместить злобу на мне, толкал своих же. До моего слуха доносятся слова: «Проходимец… Гяур! Безбожник!..»
Кулаки перед глазами замелькали гуще, меня били и давили со всех сторон, я начал задыхаться. Собрав последние силы, я еле держался на ногах. Обвел взглядом разъяренные лица — неужели никто не заступится? Вдруг ко мне подскочил казах — хаджи Сулеймен, схватил под мышки, выволок из толпы и потащил в ближайшую избу. А там полно народу — бородатые старые казаки и совсем молодые, безусые. Все вооружены. Офицеры при шашках и с револьверами.
Быстро и громко отдает приказания их главарь Кучковский. Бегает, суетится, бряцая саблей.
Мой спаситель — хаджи Сулеймен — ловко изобразил, будто обыскивает меня, затем торопливо провел в одну из дальних комнат.
Я совсем не ожидал, что именно этот человек спасет меня от разозленной толпы.
Раньше мне никогда не приходилось по работе сталкиваться с хаджи Сулейменом, да и близко-то я его видел только раза два. Вот как это случилось. Зашел я как-то вместе с друзьями к одному торговцу кумысом. А у него уже сидело несколько человек. Пили кумыс. Среди них я заметил крупного смуглого казаха с небольшой остроконечной бородкой, к которому все время обращались не иначе как: «Хаджи-еке, хаджи-еке»![42] Мы присоединились к этой компании. Не знаю, что не понравилось хаджи, — то ли, что я из совдепа, или то, что я привлек к себе внимание остротами, он придрался к одной из моих шуток и наговорил немало неприятных слов:
— Теперь молодежь невоспитанная, не хочет уважать стариков!..
Но обругал он меня напрасно, я совершенно не хотел обидеть его. Когда рассерженный хаджи отчитывал меня, я постарался не вступать с ним в пререкания, тем более, что здесь, в доме торговца кумысом, не место для спора.
После этого случая мне довелось увидеть хаджи еще раз в совдепе. Он приходил по делу одной молодой женщины, которая разводилась с мужем.
Некоторые акмолинцы из власть имущих прилагали все усилия, чтобы помешать разводу. Но нашлись у нее и защитники. Пришлось вызывать в совдеп свидетелей с обеих сторон.
Этим делом занялся член совдепа Турысбек Мынбаев, не очень-то грамотный жигит.
И вот в совдеп поступила жалоба, что якобы те, кому не по душе развод, хотят оказать давление на Турысбека и разными способами добиться своего.
Я добился для женщины развода, и она получила полную свободу.
Потерпевшие поражение не унимались. Когда они начали мне угрожать, я предупредил:
— Если вы будете преследовать эту женщину, я отдам вас под суд.
Они испугались не моих слов, а власти совдепа, поэтому утихомирились и оставили намерение насильно вернуть женщину нелюбимому мужу.
При решении ее участи присутствовали торговец кумысом и хаджи Сулеймен, который беспричинно обругал меня в кумысной лавке. Они были довольны, что я защитил женщину, и с одобрением кивали мне.
— Спасибо тебе, дорогой! И прости за тот случай, когда я рассердился на тебя. Я тогда не узнал твоего характера и погорячился.
Женщина оказалась родственницей хаджи, и вот сегодня он решил отблагодарить меня…
В комнате, куда меня втолкнули, я увидел председателя совдепа Бочка, его заместителя Бакена, комиссара финансов Монина и члена совдепа Кондратьеву. Обменявшись несколькими словами, мы удрученно замолчали.
— Кто стреляет? — спросил я.
— Красноармейцы.
— А где остальные товарищи?
— Павловы тоже здесь, в другой комнате.
Сидим молча, обдумываем положение.
Выстрелы прекратились, но людские голоса и топот коней долго не утихали. Кучковский по-прежнему энергично и громогласно отдает приказания.
Через некоторое время притащили избитого Байсеита Адилева и бросили к нам. Его, оказывается, поймали на окраине города. А Абдуллу гоняли по улицам и, не переставая, избивали.
Одного за другим втолкнули в комнату еще нескольких большевиков, избитых, окровавленных. Особенно страшно было смотреть на Катченко.
Станица превратилась в чертово пекло. Восставшие казаки держали ее в своих руках. К дому то подъезжали новые всадники, то, подхлестывая лошадей, уезжали. Собравшиеся поглазеть тоже были не прочь пустить в ход кулаки. Дом окружили со всех сторон, заглядывали в окна, прижимаясь носами к стеклу…