Некоторые события тюремной жизни того периода ясно хранятся в моей памяти.
Нас, казахов, перебрасывали из камеры в камеру часто, по семь-восемь раз.
После проверки и тщательных допросов в тюрьме осталось около пятидесяти самых твердокаменных большевиков. Среди них было восемь-девять казахов. Мы, по возможности, старались держаться вместе. Когда случалось попасть в камеру с окном на улицу, мы подолгу не отходили от железной решётки. Мимо окон проходили время от времени наши друзья и родственники. Иногда незнакомые прохожие тоже приветствовали нас. Кто верный, друг, кто явный враг, познаётся на тернистом пути борьбы.
Не раз проходили мимо тюрьмы Акшал и Уйткибек, прибывшие вместе с моим отцом из далекой степи. Молодые жёны Хусаина и Байсеита часто носили передачи. Невеста Абдуллы по имени Бану искусно обводила вокруг пальца начальника тюрьмы и надзирателей и сообщала нам новости в своих записках.
О хитростях и ухищрениях Бану даже мы, заключённые, не всегда догадывались. Например, в один прекрасный день она передала завёрнутый в чистую бумагу чай на заварку. Надзиратель тщательно осмотрел необычно скромную передачу и, убедившись, что на клочке бумаги ничего не написано, отдал передачу нам. Совершенно случайно мы намочили эту бумагу водой, и на ней выступили слова. Так мы узнали очередную новость с воли.
Бану забирала стирать наше белье. Иногда у выстиранной ею рубашки на рукавах не оказывалось пуговицы. Мы начинали искать пуговицу на ощупь и находили едва заметные четыре буквы: «кара» — смотри! Распарывали складку на рукаве или под мышкой и находили записку Бану, где мелким, но ясным почерком сообщались новости.
Свиданий никому не разрешали. Иногда, по высочайшей милости начальства, в присутствии надзирателя, в основном — благодаря назойливости родственника, дозволялось свидание на пять-десять минут. Я помню, что из казахов только Жумабай получил разрешение на коротенькое свидание со своим отцом. Когда вернулась из Омска после ученья Гюльшарап, ей разрешили пятиминутную встречу со мной. (В первое мгновение Гюльшарап меня не узнала, вот как меняется облик заключённых в тюрьме!)
Из русских женщин регулярную связь с нами поддерживала жена Павлова. Своей находчивостью, хитростью она превзошла всех других женщин. Однажды ей удалось передать нам такую весть: «В течение двух ближайших дней будет решён вопрос, применять в отношении вас смертную казнь или нет. Если получу роковое сообщение, то пройду перед вашим окном в чёрном платье. А если услышу добрую весть, то повяжу голову красным платком…» Об этом условном знаке узнали все заключённые.
Окно нашей маленькой камеры было обращено во двор. И вот однажды пронёсся слух, что жена Павлова пришла в тюрьму на свидание с мужем. Я через щели окна зорко следил за редкими посетителями, проходившими в вахтенное помещение для свидания. Вот быстро прошла жена Павлова. Вся одежда на ней чёрная!.. Через минуту провели самого Павлова, в кандалах и в сопровождении надзирателя. Жена бросилась к мужу, в присутствии надзирателя обняла его, роняя слезы. И потом ушла, не оглядываясь… Увидев её чёрный наряд, мы пали духом. Я воскликнул: «Теперь наше дело кончено, наша песня спета!..» Товарищи мрачно согласились: да, теперь всё кончено!..
Когда в камеру вернулся Павлов, мы бросились к нему. Оказывается, у них умер ребёнок, поэтому мать пришла в трауре.
Настал день, когда начальник тюрьмы разрешил нам получать письма, в которых говорилось о домашних, о хозяйственных делах, но только не о политике.
Однажды мы получили открытку, подписанную Жанайдаром Садвокасовым, учащимся в Омске. Открытка была написана по-русски. В ней говорилось: «…Вахтча Укметов[53] болен туберкулезом. Хирурги отказываются лечить. Улкенбек Сабитов[54] выздоравливает. Благополучно приехал Диче[55]».
Получив такую открытку, мы воспрянули духом. Сообщили о ней и русским друзьям.
В конце открытки Динмухаммет сумел вписать: «Благополучно вернулся с фронта. В Чите воевал против атамана Семёнова».
Мы легко поняли содержание этого зашифрованного послания. Дела белогвардейского правительства безнадёжны, народ отказывается его поддерживать. Советская власть укрепляется…
В тюрьме каждая утешительная весть окрыляет, подбадривает заключённых.
На тернистом пути борьбы за справедливость в дни тяжких испытаний яснее обнаруживаются верность друга, подлость врага, виднее становится человечность одних людей и зверство других. Прежде, когда мы устанавливали народную власть, когда сила была на нашей стороне, многие лебезили перед нами, навязывались в друзья. Когда мы оказались в тяжёлом положении, эти угодники и подхалимы сразу отвернулись, показали нам свою спину. А некоторые вместо поддержки даже пустили в ход кулаки против нас. Не раз нам приходилось убеждаться в правдивости казахского народного выражения, гласящего: «Друзей мало, а врагов много».
55
Диче — Динмухаммет Адилев, который в рядах Красной Армии воевал с белыми на Дальнем Востоке.