Выбрать главу

Родители ко мне как раз в этот день из Москвы по грибы приехали. А я им ничего не сообщал об отправке. Бабы (теща, жена) – в слезы. Мама более сдержана была, внутри все переживала. Отец – участник бакинских, нагорно-карабахских и тбилисских событий – помог мне здорово. Сели за стол. Расспросил, что у меня в тылу батальона есть, чего не хватает для боевых действий. Тут же рапорт командиру полка написали вместе: «В целях качественного выполнения задач требуется…» Как вовремя это было сделано! Я не раз потом в поле вспоминал мудрость отца: он-то специалист – тыловик со стажем в горячих точках, а я только два года назад перешел из командиров… (Основная специальность моя – командная танковых войск.)

Пока грузили технику на платформы, мне подогнали из других частей не менее трех бортовых машин. Поэтому в Чечне проблем с подвозом в первом батальоне практически не было. А тут еще к платформе начвещ полка Карен Казарян – добрый человек – палаток подогнал больших, служба КЭС – баки водогрейные на полк. Только их потом у меня почему-то никто брать не стал. Их же «вешать» на себя надо! А это материальная ответственность, ее все почему-то очень боятся. Я не боялся, брал все, что давали. И не пожалел потом. У нас баня в батальоне всегда прекрасная была!

«Что завелось, то и поехало…»

Александр Мясников, водитель «ЗИЛ-131», гвардии рядовой:

– В полк я попал в 1998 году. КМБ (курс молодого бойца. – Авт.) был в расположении полка, потом – присяга и шестая мотострелковая рота. По штатному расписанию я был снайпером, но через пару месяцев меня перевели в «обоз», потому что у меня были водительские права. Командиром взвода у нас был прапорщик Ращупкин.

Примерно за месяц до отправки в Чечню в полку собрали всех дагестанцев и отправили их защищать свою малую родину. Мы были на полевом выходе, когда объявили сборы. Всех «калек» собрали и оставили в третьем батальоне, а остальных – «Вперед!», не спрашивая, хочешь ты воевать или нет. А техника выбиралась элементарно: что завелось, то и поехало в Чечню.

Кстати, тогда ни в Мулино, ни в Новосмолинском не работала ни одна почта, любой контакт с «гражданкой» был запрещен.

Командование все же учло горький опыт начала первой кампании, когда в полк нагрянули десятки матерей – забирать своих сыновей.

«Страха у меня не было…»

Владимир Комков, водитель зенитной установки (ЗУ-23), гвардии младший сержант:

– От армии я никогда не прятался, служить пошел охотно. В августе 99-го приехал из отпуска. В это время полк находился на полевом выходе, а в нашей казарме устроили карантин для молодых. Служба во время полевого выхода мне нравилась: лето, тепло, природа, да и контроля со стороны офицеров было меньше.

Целыми днями занимались боевой учебой. Служил я во взводе обеспечения в зенитном дивизионе. Командовал взводом прапорщик Забродский, хороший мужик, он еще в первой кампании в 245-м воевал. Товарищами у меня были Макс Хренов, Андрюха Иванов из Пскова – с ним до сих пор дружим.

Примерно в середине августа стали ходить слухи о событиях на Северном Кавказе. С этого времени письма домой и нам оттуда не пересылали. Возможно, потому что командование полка опасалось неразберихи из-за массового приезда родственников. Ходили слухи, что нас могут отправить в Чечню…

В один из тех дней я на «Урале» и еще несколько машин ездили в Нижний Новгород на базу вооружения. Не спал почти двое суток… Ездили туда за ЗУ-23 – это двуствольная пушка калибра 23 миллиметра. Тогда и стало ясно, что скоро куда-то поедем…

В один из дней начала сентября командир дивизиона объявил общее построение. Так как планировалось отправлять не весь дивизион, а три взвода, то командирам взводов дали возможность самим отбирать желающих и наиболее, по их мнению, подготовленных бойцов.

Оказалось, что даже некоторые офицеры отказывались ехать в Чечню. Возможно, вспомнили неудачи первой кампании, естественны были переживания и страх перед войной, да и у многих были семьи. Я за это их не осуждаю. Такая возможность, самим решать – ехать или нет, была предоставлена и нам, простым солдатам. Отобрали из дивизиона примерно сорок человек. Нам было сделано предложение: «Кто не хочет ехать в Чечню, тот может отказаться. Ничего такого здесь нет, будете дослуживать в полку». Были и такие, кто отказывались.

В душе у меня все смешалось, было какое-то волнение перед неопределенностью… Что нас ждет впереди? Но для себя я решил: если меня выбрали, то это не просто так, нужно идти до конца… Мне было всего двадцать лет, родом я из сельской местности, за всю свою жизнь в областном центре был раза три, а тут – Чечня. Что там? Да и разговоры про первую кампанию ходили… Но нет, страха у меня не было.